Вскоре тарелки опустели, и три девицы откинулись на спинки стульев, разморённые, обмякшие, с одинаково осоловелыми лицами людей, которых только что прокатило по всем девяти небесам.

Селеста очнулась первой.

— Ив, — проговорила она, ещё не вполне совладав с дыханием. — Ты ведь помог мне в очень серьёзном деле. Избавил от помолвки, которой я страшилась. Для аристократии это далеко не пустяк, и оставлять такое без ответа я всё же не могу.

Она подалась ближе, понизила голос, и взгляд её скользнул по мне с недвусмысленной теплотой.

— Я хочу отблагодарить тебя. Любым способом, какой только пожелаешь.

Любому мужчине от такой фразы бы стало жарко, но воздух за нашим столом вмиг похолодел. Элиза с Ксенией повернулись к брюнетке, подозрительно прищурив глаза. Молнии, искры из глаз, сейчас начнётся Буря.

— Раз уж ты так настаиваешь, — я спокойно подался вперёд, улыбнувшись. По мне так Селеста была очень даже ничего, с огоньком. И неплохо было бы направить этот огонь в полезное русло. — То лучшей благодарностью будет, если ты станешь постоянным клиентом моего ресторана. Скажем, на ближайшие полгода. Обещаю, твоя культивация скажет мне за это спасибо.

Селеста надула губы.

— Что ж, — протянула она, и капризная складка на лбу разгладилась в лукавую усмешку. — Тогда готовься видеть меня здесь каждый день.

И она с откровенным торжеством оглядела Элизу с Ксенией, которые секунду назад едва скрывали злорадство над её осечкой. Те мигом поскучнели.

Я перевел взгляд за окно, где солнце успело заметно скатиться к крышам, а песочные часы на подоконнике показывали полдень.

Три часа почти вышли.

Я промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола.

— Что ж, дамы, благодарю за компанию, но мне пора. Дела не ждут.

— Какие ещё дела? — Элиза вскинулась первой.

— Да так. Три дуэли, ничего серьёзного.

За столом будто разом выпустили воздух. Селеста вскочила, Элиза вцепилась мне в рукав, и обе наперебой принялись доказывать, что бросаться на поединок сразу после такого обеда — сущее безумие, и не лучше ли мне остаться.

— На дуэль опаздывать нельзя, дурной тон, — отговорился я, мягко высвобождая локоть из цепкой хватки девчонки. — Берегите себя. И попросите у официанта десерт, он у нас тоже хорош.

Под их возмущённые оклики нырнул в служебную дверь, отгородившись от зала.

В тесной каморке для персонала скинул пропахшую кухней шёлковую рубаху, ополоснулся над тазом и переоделся в чистое, негоже идти на дуэль немытым.

После выскользнул через задний ход на улицу, подальше от очереди и любопытных глаз, и уже через десяток спохватился.