Первым делом обескровливание, хотя кот уже постарался и крови осталось немного. Затем взялся за шкуру. Аккуратный надрез по брюху, от грудины к тазу, не задевая внутренние органы. Сделал круговые разрезы вокруг суставов ног и шеи. Шкура отходила легко, почти сама, стоило только найти правильный слой между ней и мясом.

Когда начал разделывать мясо, то вдруг обнаружил, что нож вошел в бедренную часть без ожидаемого сопротивления.

Это очень странно. Обычно, когда работаешь с дичью, всегда есть момент, когда лезвие встречает жилу или плотный слой соединительной ткани. Приходится либо прорезать с усилием, либо обходить, искать естественные линии разделения.

Здесь же нож не рвал волокна, а раздвигал их. Будто мясо само расступалось перед лезвием, показывая, где нужно резать.

Я отрезал окорок и перевернул кусок, чтобы рассмотреть срез. И замер. Это что-то невероятное!

Грубой соединительной ткани почти не было, вместо привычных белых жил, что обычно портят дичь, толщу плотных тёмно-красных мышц пронизывала лишь тончайшая, едва различимая паутинка.

Я провёл пальцем по срезу, оценивая текстуру: волокна лежали ровно, гладко, не топорщились и не разваливались под давлением, а между ними, словно драгоценные жемчужины, проглядывали тонкие белые прожилки жира.

Высокая мраморность.

Я смотрел на этот срез и пытался совместить то, что вижу, с тем, что знаю.

На Земле существует несколько систем оценки мраморности мяса: американская, австралийская и японская, причём последняя считается самой строгой и детализированной. Японская шкала начинается с C1 — низшего сорта, годного разве что на фарш, проходит через множество градаций вроде C2-C5, затем B-категории, и венчается легендарной A5 — вершиной совершенства, мясом, которое буквально тает на языке. Это тот самый «вагю» высшего класса, для получения которого быков поят пивом и делают им массаж.

Если оценивать этого оленя по той же шкале… я бы без колебаний присудил ему A5, а может, даже выше, если бы такая категория вообще существовала.

В прошлой жизни подобная оленина стоила бы баснословных денег и подавалась только в ресторанах уровня трёх звёзд Мишлен.

Но почему?

Олень зверь дикий, который бегает по горам, спасается от хищников и живёт в постоянном движении. У такого животного мясо должно быть жилистым, плотным, с минимумом жира, ведь нежные мышцы это те, что меньше всего работали. Любой мало-мальски опытный мясник или повар знает эту базовую теорию.

Здесь же всё было наоборот.

Окорок, который у обычного оленя жёсткий и годится разве что на долгое тушение, блестел мраморным узором лучше вырезки. Лопатка, всегда полная соединительной ткани, оказалась нежной и чистой. Я провёл большим пальцем по волокнам, активировав Разделку ощущая их упругость, и понял. Всё дело в духовной энергии.