В голове стучала одна и та же навязчивая мысль: «Жалко, что в инвентарь нельзя было класть несистемные вещи!». Вот бы иметь там хоть какие-нибудь лекарства, антисептик, чистые бинты! Но нет. Моя системная кладовая была забита щепой, обломками и прочим хламом, бесполезным в быту. Всё, что у меня было — это грязная вода, старые тряпки и мои руки.

Тело горело огнем, и каждая мышца кричала от усталости. Я едва мог пошевелиться.

Закончив, я отполз к стене и закрыл глаза. Силы окончательно покинули меня. Темнота нахлынула мгновенно, милосердная и безразличная.

Я очнулся от пронизывающего холода. Сарай погрузился во мрак. Сквозь дыры в крыше проглядывали тусклые звёзды. Я сразу же потянулся к Эдварну. Его дыхание всё так же было слабым и прерывистым, но он дышал! Он все еще был жив!

Осторожно, стараясь не шуметь, я ослабил свои повязки, и выполз наружу. Ночь была тихой, но не спокойной. Издалека, со стороны города, доносился приглушённый, но непрекращающийся гул битвы. Осада продолжалась. Значит, уничтожение Оплотов не остановило натиск полностью, а лишь ослабило его. Было горько это осознавать.

Я осмотрел окрестности. Сарай стоял на окраине бывшего поля, сейчас представлявшего собой месиво из грязи и корней. Недолгими перебежками, если так можно было назвать мои медленные движения, прижимаясь к земле, я обошёл строение по периметру, стараясь сделать его менее заметным — натаскал старых веток, прикрыв ими вход. Это была жалкая попытка, но большего я сделать не мог.

Вернувшись внутрь, я прилёг рядом с Эдварном, стараясь делиться с ним скудным теплом своего тела. Его лоб был горячим — начиналась лихорадка. Я снова смочил тряпку и положил ему на голову. Больше я ничего не мог сделать.

Сон снова накрыл меня, как тяжёлое, чёрное одеяло.

Так начались наши скитания. День слился с ночью, время потеряло всякий смысл. Мы провели в этом проклятом сарае, как мне показалось, целую вечность. На самом деле — два, может три дня. Я потерял счёт.

Я несколько раз выбирался на разведку. Ползком, сливаясь с грязью, я пытался оценить обстановку. И каждый раз мои надежды разбивались о суровую реальность. Монстры были повсюду. Не такие плотные толпы, как у стен города, но отряды Лесной Поросли и Скользней рыскали постоянно. Я видел вдали и заражённых зверей. Вступать с ними в бой было равносильно самоубийству — один крик, один шум, и на меня сбежится вся окрестная нечисть. А сколько её — я не знал. Не знал я и того, жив ли ещё город, держится ли он. Хотя, судя по звукам нескончаемой битвы у стен, он еще держался.