К вечеру наш дом преобразился. Дверь теперь закрывалась плотно, без щелей и скрипа. Изнутри стены, испещрённые тёмными заплатками смолы, выглядели как больной, залепленный пластырями, но зато сквозняков почти не осталось. Мы затопили печь, и тепло, которое раньше мгновенно утекало в щели, теперь оставалось внутри, согревая усталые кости.

Орн сел у печи, растирая дрожащие от усталости руки.

— На сегодня хватит. — выдохнул он. — Завтра надо будет крышу как следует посмотреть, кое-где совсем худо… И окна… Окна надо будет… — его голос стал замедленным, слова слипаться. Он уже почти спал сидя.

— Завтра. — согласился я, чувствуя, как тяжесть наваливается и на меня. Но внутри, под слоем усталости, копилось нетерпение. Была ещё одна работа, которую я должен был сделать. Работа, от которой, возможно, зависело куда больше, чем от всех заделанных щелей.

Я дождался, когда дыхание Орна стало ровным и глубоким, и тихо, на цыпочках, вышел во двор. Ночь была холодной и звёздной. Воздух звенел от морозной тишины, лишь изредка нарушаемой далёким лаем собак или приглушёнными голосами дозорных на стенах.

Я зашёл в сарай. Внутри пахло старым деревом, пылью и спокойствием. Здесь, в этом тесном пространстве, заваленном инструментами и забытыми заготовками, я чувствовал себя в безопасности.

Я сел на старый, скрипучий табурет, положил на верстак свои дрожащие от холода и волнения руки. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Пора.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Не на словах, не на командах, а на ощущении. На том самом чувстве, которое возникало, когда я брал в руки резец, когда слушал шёпот волокон. Я представил себе пустоту. Пространство, где нет ничего, кроме воли и материала. Я вызвал его имя, мысленно, как ключ, поворачивающийся в замке.

— Живое ремесло.

Мир поплыл. Знакомое головокружение, лёгкая тошнота, и вот я уже не в сарае. Я снова в том мерцающем пространстве, где парят образы инструментов, а воздух звенит от невысказанных возможностей. Здесь пахло свежей стружкой и статическим электричеством.

Передо мной висела полупрозрачная панель интерфейса. Пустота, чистый лист, готовый принять творение. Но для творения нужен материал.

Я мысленно скомандовал: «Инвентарь».

На периферии зрения возникла знакомая иконка стилизованного мешка. Рядом с ней светилась цифра в несколько сотен единиц материала. Множество единиц разнообразной щепы, собранной на поле боя, тридцать девять из которых были от Корневого оплота. Я сосредоточился на ней, представил ее себе как концентрат энергии, как семена будущих творений.