Дмитрий кивнул и ушёл в землянку.

Я вспомнил, как Григорий Ефимович играл на гуслях ещё там, в учебной комнате. Это было так давно, как будто в другой жизни.

Через некоторое время Дмитрий вернулся с гитарой и гуслями. Он нёс инструменты осторожно, как самые большие драгоценности.

Собственно, драгоценностями они и были. Сами по себе редкие хорошие инструменты — уже драгоценность, а в той ситуации, в какой мы оказались, так и вовсе.

Да, я хотел послушать музыку. Она сейчас была очень кстати.

Дмитрий сел подальше от огня.

— От тепла поведёт, а гитара… — Он ласково провёл по выпуклому боку. — Гитара этого не любит.

Григорий Ефимович одобрительно кивнул и повернулся к Дмитрию лицом.

— Гусли — тоже.

Костёр теперь был немного сбоку и между Григорием Ефимовичем и Дмитрием.

Григорий Ефимович накрыл ладонью струны, а потом легко пробежал по ним пальцами, и Дмитрий начал на слух подстраивать гитару под гусли.

Григорий Ефимович сначала удивлённо глянул на Дмитрия, но потом прислушался, удовлетворённо кивнул и прокомментировал:

— У тебя хороший слух.

— Абсолютный, — подтвердил Дмитрий и добавил: — Иногда это мешает.

Григорий Ефимович снова согласно кивнул.

Звук настраиваемых инструментов, такой будничный, здесь в ночном лесу, после всего, что с нами произошло, воспринимался странно и немного сюрреалистически.

Но вот Дмитрий показал, что готов. Григорий Ефимович взмахнул рукой, и словно капельки благодатного дождя упали на струны. Пробежали по ним, как по металлической лесенке, рождая мелодию, Дмитрий подхватил её и…

Голос Григория Ефимовича был тёплым, как утреннее и вечернее солнце.

Ясный сокол летает высоко,

Ясный сокол видит далёко.

Видит, как в поле зерно колосится,

Видит, как плачет у речки девица.

— Что же ты плачешь? Обидел ли кто?

Горькие слёзы роняешь почто?

Али ругается матушка строго?

Али какая беда у порога?

Что же с тоскою глядишь ты на север?

Что же тоскующий плач твой напевен?

Али какой услыхала навет?

Али кого потеряла навек?

— Ах, — отвечала девица тотчас. —

Я расскажу тебе всё без прикрас.

Нас разлучила навеки зима —

Снегом засыпала все терема

Сгинул любимый, но знаю, живой

Чувствую это я всею душой…

Мир озаряет мне молнии свет,

Только такой у меня есть ответ.

— Что же красавица, будь мне сестрой,

Младшей сестричкой моей дорогой…

Твой наречённый тоже крылат…

Так получилось, что это мой брат.

Стану я братом тебе на века,

Будут свидетелями берега.

Верю, вернётся небесный огонь

Ступит на землю своею ногой.

Солнце светило, сулило добра.

Шли по дороге брат и сестра.

Речка журчала, берег теснил,

Правду о брате с сестрою хранил.