— Влад, — окликнул меня Игорь Петрович. — Иди ложись.

— Сейчас, закончу, — отозвался я.

— Завтра закончишь…

— Сегодня!

Ну не мог я пойти спать, пока у Марины не было нормальной обуви.

— Помочь? — спросил Николай.

— Сам справлюсь, — ответил я не очень-то вежливо.

Ещё не хватало, чтобы он касался своими грязными лапами Марининых лапоточков!

Я почувствовал, как внутри меня полыхнуло, и чтобы снова не загореться, начал представлять, как журчит ручей — успокаиваться в общем.

Так и получилось, что парни стали укладываться, а я остался у костра.

— Когда закончишь, — сказал Григорий Ефимович, — затуши огонь.

Я, не прерывая работы, кивнул.

На самом деле я тоже хотел спать, но слишком много разных мыслей было в моей голове. Однако, когда я остался один и никто больше не мешал мне думать, все мысли улетучились.

Зато вернулись страхи.

Лунный свет падал на защитный круг и высвечивал прозрачный купол. Только, если при солнечном свете купол был радужный, то теперь мерцал мертвенно-бледным светом.

Круг манил, хотелось подойти поближе, рассмотреть, что там так светится и было жутко… жутко интересно… Казалось, я слышу голоса… почти слышу… ещё чуть-чуть, и разберу о чём они говорят, о чём просят… И только тёплая берёста в руках противостояла им.

Берёста действительно была тёплая, какая-то солнечная. И дело не в том, что она разогрелась на солнце или от костра. Тепло было заключено внутри. А то, что я плёл лапоточки для Марины, выпустило тепло берёсты наружу.

Я поднял готовый лапоть и сравнил с тем, что плёл. Внимательно рассмотрел чередование тёмных и светлых полосок — рисунок совпадал.

Надставив короткую цину, я продолжил плести. И тут краем глаза увидел движение.

Из леса, со стороны охранного круга приближалась девушка в длинной белой рубахе с распущенными волосами. Она приблизилась к черте, потрогала рябиновую веточку, постояла, подумала, потом направилась вдоль черты.

Шла она, нагнувшись, касаясь рябиновых сторожков — каждый погладила, пожалела!

Ко мне сразу пришло осознание — веточки были нарезаны из живой рябины, не сухие!

Я смотрел на девушку и не дышал. Хотелось крикнуть, а не мог.

Когда круг замкнулся, она выпрямилась, посмотрела на меня. И вот только что она была у охранного круга, как вдруг стоит рядом со мной… Перенеслась в один миг. Остановилась, уставилась на недоплетённый лапоть. А потом подняла с земли готовый, покрутила в руках, рассмотрела внимательно. И что только в темноте увидела?

— Красиво, — говорит и кладёт мою поделку на место. А голос такой нежный, как будто летний ветерок легко коснулся листвы.