— Убирайся!

Потухшая, одинокая и такая несчастная.

Ну и что, что поводок? Девушка не должна быть несчастной и одинокой.

Я сел рядом.

Просто молча сел и всё. Потому что не для того я искал Марину, чтобы уйти.

И тут она разрыдалась с новой силой. Уткнулась мне в плечо и разрыдалась.

Я обнял её. Аккуратно, бережно… Обнял и прижал к себе. Оно само так получилось.

— Разве я виновата, что у меня такой дар? — сквозь слёзы проговорила Марина. — Это же просто защитная реакция. С раннего детства… Когда отец раздражался, я… И тогда он становился добрым и не кричал на нас с мамой. И не дрался… Рита, защищаясь, подавляет, а я…

Я потихоньку погладил Марину по плечу.

— Мы ещё только поступали в Академию. Я когда экзамен сдавать пришла, Рита от волнения всех в депрессию загнала. Атмосферка — хоть вешайся! Она и сама мучилась, и других… Ну и как в такой атмосфере экзамены сдавать? Я и влюбила её. Ей тогда сразу полегчало. Так мы и познакомились. Подружками стали не разлей вода. Рита рядом со мной со своей магией справляется, а мне, если что, защита есть, — рассказывала Марина.

Я не перебивал её, слушал внимательно. Да, девушке нужна защита. И когда рядом с ней нет того, кто может её защитить, то она вынуждена сама.

— Мы всегда были вместе. А теперь…

Слёзы снова полились из её глаз.

Я просто был рядом. Держал её в своих руках. И ничто не имело значения: ни лес, ни клонящееся к закату солнце, ни пропущенный обед, ни Чёрный, ни даже Дёма. Я не знал, что нужно делать в таких случаях, поэтому просто обнимал Марину и гладил её.

— Прости меня, Влад, — сказала, наконец, Марина. — Я не должна была надевать на тебя поводок.

— Ты можешь не бояться, — ответил я ей. — Я не брошу тебя. Никогда.

Марина прерывисто вздохнула и села. Мне было жаль отпускать её, но я отпустил. Я не хотел, чтобы она защищалась от меня. Я хотел, чтобы она мне доверяла.

— Ты хороший, — сказала Марина. — Ты очень хороший и добрый мальчик.

Слово «мальчик» резануло меня, и Марина это почувствовала.

— Извини, я хотела сказать…

— Ничего, — перебил её я. — Я всё понимаю.

Да, я всё понимал. Я для Марины мальчик. И с этим ничего не поделаешь. Разницу в возрасте никуда не денешь.

Помолчав немного, я всё же спросил:

— А где лапти-то? Николай же сплёл. А ты босая…

— Там где-то, — призналась Марина. — Я не смогла их надеть.

— Почему? — удивился я. — Их же для тебя сделали.

— Мне было стыдно, — чуть слышно прошептала Марина.

И тогда я снова обнял её и прижал к себе. А потом поцеловал. Так ласково, как только смог. Сначала один заплаканный глаз, потом другой, потом шмыгающий носик, а потом… И Марина не отстранилась.