— Цель… — Григорий Ефимович на минуту задумался. — Скажем так: сейчас я хочу найти брата. Братьев. Обоих. Когда-то мы были вместе, были опорой друг другу и отцу нашему с матушкой. А потом судьба раскидала нас. И если про Радима я хоть что-то знаю, то Огонь… — Григорий Ефимович глянул на меня. — О нём давно не было вестей. Судя по тому, что костёр горит, он жив. Но давно перестал отзываться на мой зов.

Григорий Ефимович посмотрел на меня так, словно от меня зависело, найдёт он братьев или нет. Очень неприятное ощущение. Как будто в душу заглянул и увидел там то, чего я про себя даже не знаю.

— Найдёте вы братьев, и что дальше? — спросил я, чтобы он уже перестал пялиться.

Григорий Ефимович пожал плечами и отвернулся.

— Посидим, поговорим. Мне есть что сказать моим братьям.

— А если они не захотят слушать? — меня понесло.

Я разозлился на Григория Ефимовича. Сам не знаю почему.

— Куда они денутся⁈

Он сказал это с такой уверенностью, что я заржал. Самым бессовестным образом заржал.

Григорий Ефимович смотрел на меня недоумённо, а я не мог остановиться.

Наконец, он нахмурился и встал.

Я тоже поднялся, вытер выступившие слёзы и сказал:

— Извините… Я вспомнил, как вы добивались, чтобы Морана услышала вас…

«Ни фига не смешно!» — обиделся Чёрный.

— Ну да, не смешно, — согласился я с ним и сказал, обращаясь уже к Григорию Ефимовичу: — Так вы не заставите братьев услышать вас. Если будете действовать теми же методами, как с Мораной.

— Я вижу, ты уже пришёл в себя? — перебил меня Григорий Ефимович. — Отнеси чашку и пошли тренироваться! Теряем время! Его и так мало осталось.

Я думал, что снова буду гонять огненный шарик внутри тела, но Григорий Ефимович заставил работать с движением. Моя задача была делать упражнения и отслеживать движение внутри себя, смотреть, чтобы оно не прерывалось.

Получалось плохо.

Мне было хреново. Я никак не мог сосредоточиться. Поток был… как бы это сказать… тонким, в смысле, призрачным, а моё внимание, как грубые лапищи… Я никак не мог удержать его, движение постоянно рвалось и ускользало.

Я начинал снова и снова, и всякий раз тут же останавливался.

Теряя поток в очередной раз, я понял, что с Мариной нужно поговорить.

Эта мысль росла, пока не стала доминирующей.

В какой-то момент я просто развернулся и ушёл с поляны.

Ну, как ушёл? Григорий Ефимович сказал, что на сегодня хватит. Мол, всё равно толку нет.

У огня стояла Агафья Ефимовна. И так-то хмурая, в этот раз она превзошла себя. Казалось, сейчас посыплются громы и молнии. Но она просто стояла и мешала варево в котле. Ни Марины, ни Ритки рядом не было. Да и парни помощники по кухне куда-то испарились. И Николая на моём чурбаке не было…