Потихоньку то ли от размеренного дыхания, то ли от попыток расслабиться и сосредоточиться, то ли от того, что огненный шарик всё же время от времени собирался, дрожать я перестал. А потом и вовсе увидел, что внутри меня… не костёр, нет, костерок.

Вспомнил слова Григория Ефимовича, что огонь можно потянуть из людей. А тут вот они, мои товарищи, спят. Никто и не почувствует.

«Нет! — ответил я сам себе. — Я этого не сделаю. Им и так холодно, а если я ещё их пламя заберу, они и вовсе замёрзнут. Буду разжигать своё, мне спешить некуда!»

Постепенно моё дыхание выровнялось, костёр внутри стал разгораться. И вот уже полыхает довольно крепкое пламя. Осталось только подать воздух посильнее, вызвать искры, направить их на заготовленную растопку и разжечь нормальный костёр, и тут рядом раздалось:

— Развлекаешься?

С той стороны от кострища стоял Николай. В зубах травинка, руки в карманах, от этого он стал как будто шире.

— А что? — спросил я, пытаясь отвлечься от Николая и снова поймать состояние.

Мне почему-то сейчас особенно захотелось разжечь огонь, чтобы Николай видел, как я умею. Но пламя ускользало.

— Да так, — ответил Николай, — Чего не спишь?

— А ты чего? — Я не сдавался и отчаянно хватался за пламя внутри меня, но внутренний костёр неумолимо уменьшался, пока не превратился в свечу.

— Встал водички попить, а тут ты над потухшим костром колдуешь…

Я вдруг осознал, что стою, выставив руки над кострищем. Сразу стало некомфортно, и я убрал руки за спину.

— Да так, пытался огонь разжечь, — признался я.

— Оригинально, — Николай усмехнулся. — Ну, разжигай, чего ты? Хоть согреемся…

— Уже не получится…

— Ну, да, конечно…

От его «ну, да, конечно» мне захотелось выть. Стало так стыдно, будто я взялся за важное дело и у всех на глазах с треском провалил.

Николай стоял и смотрел на пепел, словно там были языки пламени, и молчал.

Я тоже уставился на пепел.

Чувствовалось: нам нужно поговорить, но я понятия не имел как начать разговор.

— Как дома? — спросил Николай словно ни в чём не бывало.

Я даже растерялся.

— Ну, ты же вчера дома был? — Николай поднял на меня взгляд.

Я кивнул.

И тут на меня с новой силой накатили воспоминания: мама, папа, Сонька, звонки в дверь…

— Походу я сильно накосячил, — произнёс я вслух то, что давно уже давило изнутри.

— Это как пить дать, — согласился Николай и, помолчав, спросил: — Что делать собираешься?

— Не знаю, — признался я.

— Мне б радоваться твоим неудачам… — начал Николай и оборвал фразу.

Я был с ним согласен. Я неудачник.

— … Но мы в одной команде, — закончил он начатую фразу.