Я посмотрел на Николая. Он стоял — взрослый, сильный, уверенный… Блин! Он лучше меня! Он старше… На сколько? Да какая разница! У них с Мариной разница меньше. А может, и вовсе нет. И Николай не косячит. У него всё отлично получается! Не то, что у меня…
Стало так больно. Внутри полыхнуло.
«Зажигай!» — пихнул меня Чёрный, и я неожиданно для себя выбросил руки над растопкой.
Посыпались искры и…
— Охренеть! — прокомментировал Николай и тут же засуетился, начал подкладывать к растопке сухую хвою, тонкие веточки и раздувать тонкий язычок настоящего пламени.
Через несколько минут огонь весело потрескивал на сосновых ветках. А я смотрел то на него, то на свои руки и никак не мог поверить, что у меня получилось…
— У меня получилось! — сообщил я Николаю.
— Я видел! — смеясь подтвердил он.
— Ура! У меня получилось! — закричал я.
— О, чёрт! — раздалось из-под сосны.
В следующий миг Григорий Ефимович стоял рядом с нами.
— Ну, что мне с тобой делать?
— Я костёр зажёг… Магией! — похвастался я.
— Я ж тебе говорил про Чернобога, — напомнил Григорий Ефимович. — Магией можно пользоваться только до обеда и под защитным куполом. Если вчера после портала Сан Саныч и сомневался, где мы, то теперь ты подтвердил координаты. А мы ещё не готовы к битве!
Григорий Ефимович был в отцовских штанах и футболке с кофтой. Они были ему маловаты, но хорошо, что налезли.
Я смотрел на отцовскую одежду и никак не мог понять, о чём он говорит. Хотя, вру, конечно. Всё я понял. Сразу же.
Николай тоже понял. И не растерялся, как я.
— Сколько у нас времени? — спросил он.
— Если Сан Саныч не научился открывать порталы, то дня три. Это минимум. И то, если у него наготове транспорт и снаряжение. А если не наготове. То… Хотя, зная Сан Саныча…
— Три дня — это дофига времени! — перебил Григория Ефимовича Николай.
И я был ему благодарен. Я был благодарен Николаю!
Григорий Ефимович внимательно посмотрел на Николая, на меня, на костёр и кивнул.
— Так тому и быть, — сказал он. — Значит, время пришло.
Я думал, что Григорий Ефимович будет ругать меня, за то, что я применил магию ночью, но он сел к костру и задумался.
В отцовской одежде он выглядел по-другому, не так как в своей или даже в покрывале. Вроде, такая мелочь — ну надел человек другую одежду, а что-то сразу изменилось. Хотя, это же чушь? Человек-то остался тот же самый. Но, когда он ходил в покрывале, такого ощущения не возникало, а тут — есть. Может, потому что это отцовская спортивка, и она ему мала?
Григорий Ефимович глубоко вздохнул и сказал мне:
— Когда судьба вмешивается вот так, нам остаётся только следовать её указаниям.