POV: Лина
Серебро пахло как смерть. Именно поэтому я так любила этот запах.
Оно холодило пальцы даже сквозь тонкую кожу тактических перчаток. Я медленно выдохнула, позволяя пару от моего дыхания рассеяться в морозном воздухе, и прижалась щекой к ледяной ложе винтовки.
Лес вокруг был мертв. Только хруст снега под тяжелыми лапами и низкий, утробный рык, от которого вибрировала земля.
Он был близко.
Мой палец замер на спусковом крючке. Пульс замедлился до сорока ударов в минуту — привычка, выработанная годами охоты. Я закрыла глаза на секунду, вдыхая ночь.
Хвоя. Гнилая кора. И он.
Запах оборотня ударил в рецепторы тяжелым, медным каскадом. Горячая кровь, дикий мускус и нотка гнилых яблок — так для меня пахла их ярость. Но было что-то еще. Что-то неправильное. Под слоем звериной вони пробивался тонкий, почти неуловимый аромат озона и стерильности.
Чистокровный.
Я нахмурилась, открывая глаза и глядя в оптический прицел. Укушенные, те, кого обратили насильно, всегда пахли грязью и человеческим потом, их тело отторгало зверя. Но чистокровные, элита, редко шатались по лесам в одиночку вблизи человеческих поселений. Они слишком горды. Слишком уверены в своей безнаказанности.
В прицеле мелькнула тень. Огромная, черная, с неестественно длинными конечностями. Он встал на задние лапы, принюхиваясь, и лунный свет блеснул на его клыках.
Мой шрам на шее, тот самый, что остался с пяти лет, внезапно вспыхнул фантомным жаром. Зуд пробрался под кожу, заставляя мышцы невольно сократиться. Нет. Не сейчас. Я подавила слабость, загоняя боль в дальний угол сознания.
Выдох. Пауза между ударами сердца.
Я нажала на курок.
Выстрел был глухим, благодаря интегрированному глушителю, но отдача жестко ударила мне в плечо. Пуля с серебряным сердечником вошла ему точно под лопатку, пробивая плотную мышечную ткань, ломая ребра и разрывая легкое.
Я знала анатомию этих тварей лучше, чем собственную. Серебро не просто обжигало их — оно действовало как нейротоксин, блокируя их ускоренную регенерацию.
Оборотень издал хриплый, булькающий стон и рухнул в сугроб, корчась в агонии. Его когти, длиной с мои пальцы, конвульсивно рвали мерзлую землю, вырывая комки грязи и снега. Я смотрела, как его зрачки, еще секунду назад горевшие янтарным огнем, тускнеют, а горячая, почти кипящая кровь расплывается по белому снегу черным пятном.
Я не спеша поднялась, перезаряжая винтовку и доставая из-за пояса длинный охотничий нож с серебряным напылением. Контрольный выстрел или удар в сердце — правило номер один. Они умеют притворяться мертвыми.