Настолько допустимая, что существовало (далеко не в случайных местах) несколько специальных храмов — некромантейонов, в которых можно было вопросить того или иного умершего. Они напоминали храм Аполлона в Дельфах тем, что жрецы их были прорицателями. Но особых очередей там не собиралось. По причинам, которые я указал выше: дорого, далеко и нужно не всем и не всегда.
Тут можно рассказать о случае коринфского тирана Периандра и его жены Мелиссы. Периандр убил свою жену и, надругавшись над ее мертвым телом, бросил ее на погребальный костер без одежды, чем еще раз унизил свою супругу. И тем бы все и кончилось, как у тиранов заведено, но нет. Некогда он дал ей на хранение сокровище, и лишь она знала то место, куда его спрятала по просьбе мужа. И это сокровище правителю и потребовалось. Он шлет доверенных людей в некромантейон, они приносят жертвы, им является дрожащий от холода дух Мелиссы и ничего не говорит. Вернувшись, они рассказали Периандру о результатах своего посольства, и тот раздел тысячу богатейших женщин города, устроив величественнейший посмертный дар жене, — сжег все их платья. И та сказала, куда спрятала искомое сокровище.
На что я хочу обратить свое и ваше внимание, рассказав о Сауле, Одиссее и Периандре? Это все очень непростые люди. Все трое отличались великой мудростью, каждый на свой лад. Саул мог пророчествовать и был одно время хорошим царем. Одиссей вошел в античную мифологию как один из хитрейших и изобретательнейших людей, а Периандр, кроме всего прочего, по мнению эллинов считался одним из семи великих мудрецов Эллады.
То есть это люди великого ума и великих страстей, которые толкают их на край гибели. Кто-то, как Улисс, смог удержаться, кто-то, как Саул, пал. Но все они — мужи сложной и великой судьбы. Которые, что важно, прибегают к некромантии, когда иных вариантов перед собой не видят. А вопрос, стоящий в данный момент перед ними, — вопрос жизни и смерти: у Саула — решающее сражение, у Одиссея — возвращение домой, у Периандра — сокровище, без которого зашатается его трон.
Так что можно заключить, что взывание к мертвым — орудие последнего шанса. И такое, к которому не всякий рискнет прибегнуть. И это понятно, если взглянуть в тексты римских классиков: Овидия, Стация и Лукана, которые описывали обряды и жрецов. Особенно примечательна в этом смысле Эрихто из Фессалии, описанная Луканом. Это мрачный двойник Кумской Сивиллы, жрицы Аполлона. Она стара, тоща, нечесана, живет средь трупов и сама напоминает покойницу. Пребывая в исступлении, беснуется и воет. Использует для магии даже не серу, как другие вызывающие мертвых, но слюну бешеной собаки, хребет гиены и аравийских змей, которых берет голыми руками. Она воплощенная нечистота. Но когда она повелевает мертвому телу, тот встает и говорит, отвечая на вопрос. Зрелище, конечно, то еще. Такое лучше видеть раз в жизни или не видеть вовсе.