Чаще всего выше стадии бессмертия никто подняться не может, поэтому в простонародье принято всех совершенствующихся называть «бессмертными мастерами», чтобы ненароком никого не обидеть. Бессмертные мастера навсегда «застывают» на том уровне физического развития, когда достигли стадии бессмертия, и, как правило, умирают не своей смертью.

Мастер Хе дал всего лишь короткую справку по ступеням на пути самосовершенствования и пояснил, что во время обучения нам хватит информации по первым трём стадиям, а большинство из нас никогда не сможет приступить к формированию золотого ядра.

Я вздохнула и покосилась на Чун, которая пришла в библиотеку вместе со мной, но, сложив руки на столе и положив на них голову, мирно спала. Кажется, придётся мне примерить роль учителя.

Если подумать, то пик Снежного барса лучше всего подходил для Чун. Она точно не осилит экзамен на те пики, где нужно много учиться самостоятельно по книгам. Лучше всего ей было бы на пике Зимородка — мирно и сытно, но я не заметила у Чун способностей к травничеству. Она любила покушать, но не удосуживалась запоминать названия растений. И всё же не сказать, что не разбиралась в них. Хорошо искала нужные, если показать, как выглядят, и зачастую ориентировалась при этом на запах.

Даже ради дружбы с Чун я не могла отказаться от поступления на пик Снежного барса, но Чун и не требовала от меня таких жертв. Она просто хотела следовать за мной, а это налагало ответственность за её судьбу. Впрочем, не стоит себе врать, ответственность за Чун я взяла на себя, когда начала о ней заботиться. Было бы лицемерием с моей стороны теперь злиться на то, что, добиваясь от ребят принятия и чтобы они перестали шарахаться от Чун, я повлияла на её выбор и судьбу. Решено: сделаю, что смогу! Вот только как бы Чун не оказалась в боевых искусствах талантливее меня.

От последних мыслей в груди мерзко шевельнулись страх и зависть.

Я захлопнула книгу. Ну вот я и докопалась до причины своих сомнений.

Дело вовсе не в беспокойстве за Чун и не в ответственности за чужую судьбу. Так жалко с моей стороны завидовать Чун. Стать ей учителем? Моё высокомерие не знает границ. Не зря бабуля Лися говорила, что все, с кем сведёт меня судьба, — учителя. Так или иначе мы учим друг друга. По иронии судьбы: я учу Чун быть человеком, а она меня смирению и принятию самой себя такой, какая есть. Ну не гений я в боевых искусствах! Но даже в этом случае на пик Снежного барса я поступлю.

После половинки животного часа, проведённой в библиотеке, мы с Чун отправились на отработку. Ведь совсем не героическую прополку никто не отменял. По ощущениям, большую часть времени ученики ордена проводят именно на казавшихся бесконечными полях. Монотонная работа отупляла, я сама себе казалась какой-то птичкой, которая склёвывает сорняки. Не сказать, что работа была такой уж непосильной, но она словно бы не имела границ: только пропололи одно поле, как на нём прорастали новые сорняки или появлялись вредители, которых нужно срочно убрать.