Башка растолкует. Только кто ему поверит. Ладно. Диверсантом мне бывать приходилось. Забрасывали меня отцы-командиры и жизнь забрасывала в разные интересные места. Пару раз приходилось уходить с чужой гражданской территории без документов, без денег и оружия. Раздобыть это всё не так уж и трудно при желании. Тем более, соцстрана. Практически. Башка.

— И куда мы сейчас? — уточнил я.

— В Ош. Ты ж туда рвался? Ну, вот и посмотришь краем глаза.

— А конечный пункт где?

— Подгорица, Югославия.

— Подгорица, — повторил я.

Из Подгорицы рукой было подать до Албании и до Италии тоже недалеко — ночь на пароме или несколько часов на катере. А оттуда открывалась вся Европа. Главные потребители дури находились там. Русь-матушку ещё никто не скурил и не сколол. Но что было в планах Грабовского, я не знал, конечно.

Ехать действительно пришлось довольно долго. Вскоре начал брезжить рассвет и впереди появилось белёсое осеннее солнце. Лысый опустил козырёк и выругался. Слева тянулись горы. Горы, горы, горы… Выглядели они красиво и торжественно. Нетронутая природа.

Проехав минут сорок по трассе, мы съехали на просёлок и оказались на грунтовой дороге, приблизившись к горам ещё немного. Сармат спал, Башка молча смотрел в окно, а я чередовал и то, и другое, размышляя, между делом, как связаться со Львовым…

— Ну вот, приехали, — объявил Лысый, когда ещё через полтора часа впереди показалось несколько домов. — Наконец-то отдохнуть можно. В баньку схожу, самогоночки хряпну.

— Я тебе хряпну, — резко обломал его Башка. — Ты забыл, что говорили? Пока мы будем в отъезде, ты должен быть на стрёме и если чё, моментально сесть за руль. Ты не понял что ли?

— Понял-понял, — недовольно огрызнулся водитель. — Помечтать уже нельзя…

Мы въехали в деревушку, состоявшую из нескольких, стоящих далеко друг от друга, домов. Лысый остановился у одного из них, вышел из машины и постучал в калитку. Залаяла собака, выглянул скуластый мужик в фуфайке и вязаной шапочке, оглядел нас и спрятался обратно. Потом открылись ворота, и мы въехали во двор.

Хозяин закричал что-то по-киргизски, обернувшись в сторону дома.

— Некогда, Мансур, — воскликнул Сармат. — Завтракать не будем, сразу поедем, дел много.

— Лепёшки горячие, молоко парное, мёд свежий, всё своё, всё самое лучшее, — покачал головой Мансур. — Это быстро, пять минут только. Сытым ехать лучше, чем голодным.

Он снова повернулся к дому и прокричал ещё громче, чем до этого:

— Амина! Давай скорей! Гость торопится!

В тот же миг выскочила юркая киргизка, поклонилась Сармату и буквально затащила его в дом. Мы двинулись следом и оказались в небольшой чистой комнате со столом посередине и красивыми венскими стульями. Бомбей, город контрастов, как говорится.