— Это мне не известно.
— Скорее всего, Волчонок, да?
Волчонок. Он-то тут причём? Скажи я сейчас, что, мол, да, это Волчонок, и, если Башка человек Грабовского, Волчонку конец. Сразу ему жбан оторвут. И Люся без жениха окажется, да и… Я потряс головой. Вот откуда в добром сердце злые мысли? Нет, конечно, не поступлю я так.
— Нет, он же из другой ветви, вообще не связан с Бульдогом.
— Точно?
— Сто процентов. Он у меня на контроле. Ничего такого, даже не думай.
— Ладно. В общем, давай, держи ухо востро и докладывай, как будет оперативная обстановка меняться.
— Хорошо, Алексей Михалыч, будь здоров.
Я повесил трубку. Никакой особой реакции Грабовский не выдал, но я почувствовал, информация его зацепила. Взволновала. А это значит, сейчас действительно могли произойти какие-то неожиданные вещи.
Чуть раньше назначенного времени я пришёл в пивную. Волчонок был уже на месте. Он всегда приходил заранее. Наверное, остерегался и ждал сюрпризов. Я хмыкнул.
— Привет, Маугли, сын волчьей стаи!
— Чё весёлый такой? — как всегда хмуро и по-волчьи зыркнул он.
— И жизнь хороша, и жить хорошо. Ну что, по пивку?
Нам принесли фирменное жидкое, кислое пиво и сосиски.
— Этому гастрономическому изобилию прям душа радуется, да?
— Душа радуется другому, — оскалился Волчонок. — Есть подвижки по нашей персоне. Короче…
Но он не договорил, даже и не начал, по сути. Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появился мой агент Лысый. Только он не знал, что теперь его главный начальник — это я.
— Вот они! — громко воскликнул он, и все обернулись в нашу сторону. — Ну, а где же им ещё быть-то!
Мы с Волчонком хмуро на него уставились. Из-за его спины появился Сармат, с пылающими бешенством глазами.
— Ангину у нас ледяным пивом лечат, да? — едва сдерживая себя, прорычал он. — А ну, пошли за мной. Чё сидишь, Стрела? Тебе говорю!
30. Берия, Берия вышел из доверия
— Какая трогательная забота, — сквозь зубы процедил Волчонок и посмотрел на меня.
Сармат дёрнулся, услышав, и заискрил ещё сильнее.
— В чём проблема, шеф? — поднял я брови. — Мне мать родная никогда не говорила, когда пить холодное, а когда горячее.
— А братву напяливать мать тебя не учила случайно?
— Поясни, Сармат. Не понимаю я твоих намёков. Давай только наружу выйдем, а то тут людишки больно уши греть любят.
Он сжал зубы, молча повернулся и пошёл вон. Я глянул на Волчонка, пожал плечами и неохотно последовал за Сарматом. Мы подошли к его машине, стоявшей здесь рядом, прямо на территории рынка.
— Чё за шняга, Стрела? — едва сдерживая себя, прохрипел Сармат.
Я спокойно молчал и ждал, пока он не выскажется. Смысл претензии понять было нетрудно, но показывать свою сообразительность и, собственно, тем самым признавать проблему, я не собирался.