Я нажал на спуск раньше и послал девять раскалённых и заражённых смертью грамм ему в позвоночник. Он моментально переломился, сложился и смялся, как промокашка, а потом глухо стукнулся об пол и завыл.
Я отпустил Сармата, завалившегося, как мешок картошки и упавшего на бетон в совершенно нелепой позе. Глаза его были широко распахнуты, а изо рта струился чёрный ручеёк.
— Стрела! — в отчаянии завыл Лысый, но я, не обращая на него внимания, бросился к Башке.
Тот был жив. Пока жив. Но полностью обездвижен.
— Сука… — прохрипел он, и из его глаз брызнули слёзы. — Сука…
— Ты ещё можешь сохранить свою никчёмную жизнь, — кивнул ему я. — Либо… можешь превратиться в дерьмо в желудках тех голодных тварей. Слышишь, как они визжат? Чуют зратву. Ты жратва, Башка, или тот, кто жрёт?
— Сука… — морщась и пуская пузыри, выдавил он. — Сука… Ты всё испортил…
— Что ты тут устроил, брателло? — прищурился я. — Хотел занять место Сармата?
— Он тупой, — оскалился Башка. — Ему давно было пора… И тебе… и этому мусору… Волчонку…
Волчонок застонал.
— Ты думал, что займёшь место босса? — усмехнулся я.
— Так хорошо всё рисовалось… — не слыша меня просипел Башка. — Не чувствую ничего… Ног не чувствую…
— Лысый, посмотри, что с Волчонком! — распорядился я и повернулся к охранникам. — Хер ли стоите? Тащите трупы в вольер! Сармата не трогайте!
Они вышли из ступора и начали выполнять приказы, а я наклонился к самому уху Башки.
— Ты на Грабовского работал? — прошептал я.
— Пошёл ты…
— Отправлю к свиньям. Он приказал меня убрать?
— Нет… — с ненавистью ответил он. — Не приказывал, да только кому ты нужен… Ты же всё портишь… Сука… Я ног не чую…. И рук…
— Сармата он велел?
— Идиот! Никто не велел, но такой случай нельзя было упускать…
— Какой-то хреновый у тебя экспромт получился, да?
— Лысый дебил… — простонал Башка. — Я знаю, что ты Банкира расколол…
— А кто ещё знает?
— Он мне всё рассказал… Но ничего… больше никому не расскажет… Всех вас тварей… Всех вас тварей… Под ноль… сука… вырезать… Алексей Михайлович, он всё испортил, этот выскочка… товарищ… товарищ полковник… я… я всё… я всё исправлю… Я ему… печень врага… так точно… Сармат… Сармат, он же мент… я отвечаю… он мент и Стрела тоже… Сармат…
Башка отрубился. Я подскочил к Волчонку, тот тоже был без сознания.
— Потащили к тачке, — кивнул я своему телохранителю. — Лысый, Башку в больницу. Бери этих двоих и прите его в машину. Не разговаривать с ним, ясно? Он Сармата завалил, сука. Нужно его живым оставить. Ты понял меня? Понял, я спрашиваю?
— А кто же теперь… — растеряно произнёс он. — Кто теперь шеф?