— Мы на всём можем погореть, — пожал я плечами.

— Ты прав, — слишком быстро согласился он, словно всё это уже не имело никакого значения, и его сговорчивость заставила меня насторожиться и подумать, что, возможно, в поездке могут возникнуть дополнительные сложности.

Как если бы он решил, что больше от меня не стоит ждать ничего хорошего и взвешивал, оставить ли меня в игре или вычеркнуть из числа живых… Ну, что же, если так, наши отношения превратятся в поединок. Посмотрим. Посмотрим…

Сегодня утром Волчонка доставили в Москву, а назавтра запланировали повторную операцию. Помог всё это организовать Львов. Я убедил его, что мы сможем использовать Волчонка, как собственного агента у Лизы, и он выбил всё необходимое.

Волчонок был в сознании, и я поехал его навестить в Главный военный госпиталь имени Бурденко. В Красноперниково я ещё не ездил. Хотел сначала разобраться с делами, ну, и чтоб Волчонок немного окреп, а потом уже… В общем, я заехал на рынок и купил груши и яблоки, а после рванул в больницу.

Посещение мне выхлопотал тот же Львов. Я взял халат, накинул на плечи и двинул вслед за медсестрой.

— Посещение пятнадцать минут, — предупредила она. — Волновать пациента нельзя, говорить только на спокойные темы и постараться не утомлять.

— Как скажете, так и будет, — улыбнулся я ей.

Она окинула меня хмурым взглядом и ничего больше не сказала.

— Вот палата, — махнула она на дверь, а сама, не останавливаясь пошла дальше по коридору.

Я потянул дверь, перешагнул через порог и встал, как вкопанный. Этого я никак не ожидал… У постели Волчонка сидела девушка и кормила его из ложечки бульоном.

Я узнал и тяжёлые тёмные волосы, и изящную фигуру, и голос.

— Женя, ещё ложечку, — сказала она и резко повернулась.

Наши глаза встретились и сердце моё заработало, как мотор. Дёрнулось, завелось и мгновенно набрало обороты.

— Ну, как ты тут, жених? — постарался придать я своему голосу насмешливое звучание, но получилась какая-то нечёткая каша.

— Чего? — слабо протянул Волчонок.

— Женишок-то поправляется? — глупо усмехнулся я.

Люся подскочила, пролила бульон, покраснела, вздрогнула, будто хотела отступить… но потом замерла, вглядываясь в меня и, наконец, смущённо улыбнулась.

— Поправляется, — тихо произнесла она и помолчала. — Только он не…

— Да, я уж знаю, — перебил я и шагнул к ней.

Я практически бросил авоську с фруктами в ноги Волчонку, а сам… А сам подошёл к Люсе вплотную, обнял и крепко прижал к себе. А она подняла голову и заглянула мне в глаза.

— Сердишься? — прошептала она.

— Эй! — воскликнул Волчонок.