Самолёт шёл на посадку. Вдали были видны заснеженные хребты и вершины. Степь, степь, равнина и вдруг могучие горы. Но это вдалеке. Лётчик заложил вираж и горы скрылись из виду, уступив сцену бескрайнему небу.

Через пять минут шасси нашего ТУ-154 ударили по полосе, двигатели заревели, закрылки вздыбились и мы понеслись по бетону, сбрасывая скорость. Всё эти вибрации, шумы и удары усиливали тревогу. Впереди лежала неизвестность, и я чувствовал беспокойство. Второй раз Весёлкин практически без подготовки забрасывал меня хрен знает куда…

— Уважаемые пассажиры, — раздался мелодичный голос круглолицей стюардессы. — Наш самолёт произвёл посадку в аэропорту Манас города Фрунзе. Температура плюс пятнадцать градусов, местное время семнадцать часов двадцать минут…

Когда я вышел на трап, в лицо ударил прохладный воздух с запахом керосина и пыли. Низкое солнце золотило зубчатые арки длинного бетонного терминала, а вдалеке виднелись заснеженные вершины Тянь-Шаня. Помимо обычных Ту-154, Ил-62 и Як-40, я увидел Ту-144.

Внутри зала ожидания воздух был чуть влажный, со слабым запахом табачного дыма. Огромные окна пропускали мягкий рассеянный свет, а люди сновали туда-сюда с чемоданами, коробками и ящиками. Багажа у меня не было, только сумка, поэтому я двинул сразу на выход. Мне нужен был Миша.

Я остановился и начал высматривать невысокого плотного армянина с большим носом и печальными глазами в широкой кепке и кожаной куртке. Мы увидели друг друга одновременно. Я кивнул и пошёл к нему.

— Миша? — спросил я.

— Он самый. А ты Гриша Стрела?

— Да, — кивнул я.

— Пойдём.

Мы сели в бордовую «шестёрку» и Миша дал по газам.

— Полчаса и мы на месте, — глубоко кивнул он. — Машин мало, мигом долетим. Дорога прямая, ровная, красота. Через Чуйскую долину идёт, вот так.

Я с интересом посмотрел в окно. По обеим сторонам гладкого асфальта тянулись поля и пастбища, местами вдоль трассы виднелись ряды молодых посадок из деревьев. По мере приближения к Фрунзе деревенские дома сменялись многоэтажными кварталами типовой застройки. Появились провода городского троллейбуса, а магистраль незаметно перешла в широкий проспект, обсаженный высокими тополями. На фоне невысоких зданий города отчётлив вырисовывались заснеженные вершины заснеженного горного хребта.

Мы проехали через просторную центральную площадь с высоким памятником Ленину, проехали ещё немного и оказались около гостиницы. «Гостиница „Кыргызстан“ Нейманканасы», прочитал я.

— Номер забронирован, — веско сообщил Миша. — Одноместный! Лучшая гостиница в городе. Сам бы жил. Отдыхай, дорогой. Кушай в ресторане. Делай, что хочешь. Но не сегодня. Сегодня сразу поедем к Сармату. Он вор молодой да дерзкий, ну ты и сам знаешь. Шобла у него разношёрстная, держись начеку, но слабину не проявляй. Он цеховую братию не жалует. Знает, что ты от Лазаря Семёновича, но где мы и где воры, да? Мы головой думаем, а они? Мы людей счастливыми делаем, а они? Только стрелять и резать. Сам знаешь. Извини, что лезу с советами. Но ты человек молодой, прошу, держи себя в руках, хорошо?