Я кивнул.

Дорога шла по окраинам, по частному сектору, по не очень хорошим дорогам, вдоль завалившихся кое-где заборов и по голой земляной равнине. Иногда возникали дома побогаче, иногда развалины. Примерно так и представлял я себе ордынский Сарай-Берке.

Ещё больше укрепил впечатление замок, походивший на дом цыганского барона. Ужасно безвкусный и кричаще большой. Глядя на это сооружение сразу приходила мысль, что его владелец живёт в ладу с местной властью и её репрессивными ветвями.

Как говорится, всё схвачено и заплачено. А ещё это сооружение говорило о не слишком большом уме Сармата. Порой, успех бывает скоротечным и не длится всю жизнь, а такой раздражающий и плюющий на социалистическую действительность дворец очень ясно давал понять где искать идеального козла отпущения в случае какой директивы или перемены ветра со стороны партии.

— Ого, — восхищённо сказал я. — Вот это и есть твои хоромы?

— Ну так, — самодовольно хмыкнул гордый хозяин этой невообразимой роскоши.

Ворота открылись и мы лихо влетели во двор. Забегала челядь. Барин приехал! К нам приехал, к нам приехал Сармат-барин дорогой…

— Выходи! — скомандовал хозяин дома. — Пойдём на экскурсию.

К дому вела лестница с чугунными кованными перилами, выполненными на спецзаказ с приваренными жестяными мустангами. В просторной прихожей обнаружился фальшивый греческий портик с колоннами, у которых были позолочены капители.

— Аристократично, — кивнул я.

Из прихожей вела лестница на второй этаж.

— Твоя комната будет наверху, — сообщил Сармат, а здесь у нас большой зал. Заходи, смотри.

Зал действительно оказался большим. Стены были завешаны коврами, диван накрыт ковром, и на полу лежали два ковра. С потолка свешивалась хрустальная чехословацкая «Мария Терезия». Были здесь, разумеется, телевизор и проигрыватель винила с большими импортными колонками и катушечный магнитофон. А ещё здоровенный обеденный стол.

— Роскошно, — едва сдержался я, чтобы не сморозить что-нибудь едкое. — Дом — полная чаша.

— Ну, а для чего работаем? — доверительно поинтересовался Сармат. — Себя не бережём, жизнью рискуем с утра до ночи. У гроба карманов нет, с собой не унесём. Правильно? Так-то, Стрела. Ты держись меня и тоже будешь жить, как король. Не так, как я, конечно, но тебе хватит, поверь.

— Да уж… Есть ради чего стараться…

— Ладно, пошли дальше. Хавчик здесь будут давать, но если чё, можешь на кухню заходить. Что найдёшь — всё твоё. Здесь… иди, чё встал? Видишь, всё чётко. Тут толчок, там помывочная. Душ и ванна.

Он толкнул дверь и передо мной предстал чертог выложенный импортным югославским кафелем. Не иначе, как по бартеру получил.