Он повернулся к Ардору:
— Отдашь нам их?
— Забирайте, — равнодушно ответил Ардор. — От нашего ствола вашему столу.
— Ты не думай, — генерал усмехнулся уголком губ. — Не за спасибо. Мы у себя, конечно, не благотворительная лавка. — Он постучал пальцами по столу, собирая в голове формулировку, уже привычную. — Внесём тебя в списки боевой операции, и на награждение подадим. Формально это будет «отражение вооружённого нападения диверсионной группы противника в ходе операции по дезинформации».
Он посмотрел на барона поверх кружки:
— Но если кто ковыряться начнёт, — голос стал суше, — ты пойдёшь не первым номером. И вопросов к тебе вообще не будет. Типа подставная фигура и всё такое. В отчётах будет стоять: «операцию по нейтрализации диверсионной группы проводили силы контрразведки и военной полиции, а молодой офицер, — тут он едва заметно улыбнулся, — проявил героизм при выполнении особого задания командования». Ты молодец, но никому эта подробность не нужна в деталях.
Он сделал паузу, будто проверяя, понял ли собеседник, о чём речь.
— Но уж Боевую Славу мы тебе выкроим, — добавил генерал, как человек, умеющий делать приятное между делом. — Не зря же ты нам врагов чистишь, да ещё и дома, экономя боекомплект армии.
Ардор чуть кивнул, принимая сказанное как бытовой факт, вроде прогноза погоды. Слова «Боевая Слава» его не грели, но и не раздражали. Орден не мешает стрелять, а если вдруг придётся объяснять кому-то наверху, почему он сделал то, что сделал, лишняя медаль на кителе превращала разговор из «почему жив?» в «как сумел?».
Генерал допил солго, тяжело вздохнул и поднялся.
— Ладно, барон. — Он накинул берет, чуть поправив его привычным жестом. — Здесь мы дальше сами. Ты, пока клининг не пришёл, вещи собери, документы, оружие своё убери куда-нибудь, а то знаем мы эти бригады… Потом будешь с комиссией бодаться, доказывая, что это твой законный ствол, а не вещественное доказательство по делу.
— Понял, господин генерал третьего ранга, — кивнул Ардор.
Курис двинулся к выходу, но у двери обернулся:
— И да, — добавил он почти небрежно, — постарайся хотя бы неделю ни в кого не стрелять. А то у меня люди не успевает папки шить.
И ушёл, оставив за собой лёгкий запах дорогого бренди, табака и той самой служебной иронии, без которой в Корпусе долго не живут.
Глава 4
Вон Зальта стояла у портрета, висевшего теперь в её кабинете, и вглядывалась в глаза молодого воина, ведя с ним молчаливый разговор, как с очень упрямой, но пока ещё немой совестью.
Портрет был выполнен аккуратно, без лишней патетики. Никаких развевающихся плащей, грозных поз и фальшивых молний на фоне. Просто мужчина в егерском полевом костюме, с чуть опущенными плечами и тем самым прищуром, который она уже не смогла забыть, увидев однажды в дверях комнаты, где для неё всё закончилось и началось одновременно.