А пока приходилось терпеть заледеневшие окна, перекошенные от влаги двери и вообще лёгкий хаос. Она сама ходила почти в шубе, и держала на столе магическую плитку где стоял большой двухлитровый чайник с солго. И только старшина курса ходит в форме, вызывая лёгкое раздражение у преподавателей и курсантов, и нелёгкое, когда выходит на спортплощадку в тонком костюме заниматься и от него валит пар словно из котельной.
Но и это меркло перед извещением из строевой службы Корпуса о награждении барона орденом Боевой Славы и причём без всяких разъяснений. «За образцовое выполнение задания командования». И конечно госпоже полковнику очень хотелось знать, что за задания выполняет в свободное время её подчинённый, но спросить не у кого. Увир сразу скроется за подписку о неразглашении, а у генерала Гарола не спросишь. Начальник строевой службы корпуса вообще не любил вопросов.
— Сукин сын! — С чувством произнесла полковник, и плотнее запахнувшись в мех, налила себе ещё горячего солго, куда добавляла крепкого островного бренди и вздохнула, признаваясь себе, что всё раздражение, испытываемое ей, лишь от понимания того факта, что молодой барон куда более готов к службе чем она, полковник с выслугой в пятнадцать лет.
Глава 5
Всё плохое и хорошее когда-то заканчивается, и годичный курс училища тоже подходил к концу. В казармах это ощущалось почти физически, как лёгкий зуд на коже: ещё чуть-чуть — и или отпустит, или отрежут.
Преподаватели ходили с хитрыми лицами, как коты, заранее знающие расписание доставки свежей селёдки, но пока делающие вид, что и для них самих всё это сюрприз. У некоторых в глазах читалось откровенное злорадство: «Вот сейчас вы узнаете, сколько на самом деле стоили ваши прогулки в „У доктора“ и попытки списать на задней парте». Другие, наоборот, выглядели печальными людьми, которым приходится расставаться с любимыми подопытными кроликами.
Курсанты хмурились, шуршали конспектами, изводили бумагу и нервы, и только Ардор демонстрировал спокойствие.
А чего волноваться? От того, что вы три ночи подряд будете смотреть в учебник по тактике, буквы не превратятся в добрых духов, которые ночью от вашего имени напишут идеальный билет. От нервов точность стрельбы не улучшится, а взрывотехнику в голове переписать можно только через боль, и то не всегда свою.
Поэтому ходил спокойным, словно гранитный валун, которому объявили, что сейчас будет экзамен по аэродинамике. В лучшем случае валун вежливо попытается понять, что от него хотят. В худшем ‑ останется валуном, но зато без иллюзий.