— А сколько тех, кого успели вывезти? — вполголоса добавил один из сыскарей.
Ответа не было. Вопрос повис в сыром воздухе, как ещё один невидимый труп.
— Ладно, — прокурор потёр переносицу. — Подвал ‑ за нами. Документы, тела, экспертизы.
Он повернулся к Риголу:
— Но вот эти, — он кивнул вверх, где выносили живых, — формально проходят как похищенные и спасённые в ходе операции с участием военнослужащего Корпуса.
— Официально, — уточнил Ригол. — Неофициально ‑ как люди, которым повезло, что сегодня на трассе кто-то не промчался мимо красивой девицы.
— И которым очень не повезло до этого, — заметил дорожный старшина, стоя на верхней ступеньке и глядя вниз. — Ну, равновесие, чо.
— Баланс у нас сойдётся, когда мы найдём всех, кто в этом участвовал, и подвесим, — сухо сказал прокурор.
— Ну не знаю, — отозвался патологоанатом. — Возможно у меня уже не хватит мешков, чтобы всех запаковать.
— Привезём, — без тени улыбки бросил Ригол. — У нас на складе этого добра контейнерами.
Глава 8
Двухколёсный зверь с рёвом подминал под себя километры, шлифуя асфальт широченными шинами. Стрелка спидометра лениво подрагивала у отметки «200», ветер свистел в замках шлема, а двигатель напевал одну и ту же песню: «ж-ж-ж, живы пока».
Ардор находился в странном состоянии вселенского равновесия. Вариант, доступный только тем, кто за последние сутки успел убить десяток человек, пообщаться с дорожной полицией, прокуратурой, военной контрразведкой и никого не послать на короткий адрес.
Десятки спасённых людей, разговоры со следователями и экспертами, протоколы, опросы, схемы, «а вы можете ещё раз описать, как именно он падал?» — всё это как-то очень быстро выцвело и словно подёрнулось пеплом. В голове остались только несколько чётких картинок и общее ощущение: «хорошо размялся и ладно».
Он не знал и не мог знать, что мироздание выталкивает его, как чужеродный элемент, пытаясь соединить его жизненный путь с разными экстремальными существами.
Но пока игра шла лишь в одни ворота. Ардор становился всё сильнее, выносливее и… постепенно сливался с окружающим, становясь менее чужеродным. Будто система понемногу соглашалась с его присутствием: «Ладно, раз ты всё равно не уходишь, придётся оформлять тебя по местным правилам».
Он уже полюбил зелёный солго из горных областей Истарского герцогства. Чуть более терпкий, чем местный, с запахом трав и как будто вкусом ветра, оставляющим во рту ощущение, будто только что посидел на краю скалы.
Из всех видов мяса предпочитал турхонов, уже про себя, не называя их свиньями. Турхон отличался от земной свиньи не только количеством рёбер, но и тем, что, попав на сковородку под правильным соусом, превращался во вполне божественное блюдо.