Встав метрах в пяти от КамАЗа, в желтоватом свете фар, он сделал характерный жест, чтобы я выбирался наружу. Хорошо, не против. Но прежде чем выйти наружу, я склонился над телом нейтрализованного американца и оставил под ним небольшую темно-зеленую страховку.

Прихватив с собой оба пистолета, я открыл дверь. Спрыгнул на сухой песчаный грунт.

Сделал несколько шагов вперёд, в направлении американца. Он сделал тоже самое.

Теперь свет автомобильных фар бил мне в спину, а противник был вынужден прикрывать глаза. Сделал я это не просто так.

Мы остановились напротив друг друга, расстояние между нами. полтора метра.

— Ты русский? — спросил тот на русском языке, но с некоторым характерным акцентом. Передо мной точно американец. Везде свои клешни просунуть пытаются, а…

— Русский! — подтвердил я на английском языке, что слегка удивило американца.

— Что ты здесь устроил? Зачем?

— Вы первые начали! Нехорошо поступаете, ребята… Техника советская, груз тоже советский и предназначался для вооруженных сил Сирии. Открыли по нашим солдатам огонь. Как это понимать? Как военное вмешательство в сотрудничество двух стран? А ведь это серьёзнейшая проблема!

— Нет проблем! — подумав, отозвался американец. Судя по голосу и интонации, он слегка удивился моим словам, но быстро взял себя в руки. — Разве мы не договорились?

— Был какой-то договор? — спросил я. Честно говоря, его ответ совершенно сбил меня с толку. Что это значит?

Вместе с тем, в голову начали закрадываться смутные сомнения и умные, но несвоевременные мысли. Я начал осознавать, что все, начиная с выезда из Тартуса нашей колонны, объявления тревоги в гарнизоне и нашим прибытием на место остановки боевиками колонны… Все было запланированной фикцией. И нападение уже на нашу группу и стремительное отступление неизвестных сил… Нападения-то на самом деле и не было, была умело поставленная показуха. А сопутствующие потери, то ерунда. Как-нибудь утрясется. Америка никогда не считалась с потерями других.

Показуха, по крайней мере со стороны противника, точно была грамотно рассчитана заранее.

А с нашей стороны… Кто виноват? Кто за всем стоял? Майор Иванов, что ли? Ну, сукин сын… Точно он! И его поведение, его решения и приказы… Вот почему послали именного его командовать, хотя ранее у Калинина он занимался совсем другими задачами. Вот, значит, где собака зарыта?

Американец рассмеялся и заметив мою нерешительность, вдруг снял платок, открыв свое лицо. Я его не знал, да и с чего бы? За все время проведенное в советской армии, я тесно сталкивался только с двумя агентами ЦРУ — Джоном Вильямсом и Томом Морганом. Последнего пришлось пристрелить.