Теперь история с погибшей при перелёте группой Филатова, о которой ранее сообщил Игнатьев, обретала новый, жуткий смысл. Что это? Внутренняя грызня в самых верхах, где мы были разменными пешками? Или же наше командование само было не в курсе, что происходит?

— Лейла, — я повернулся к ней. — Этот перевал, через который идёт дорога… Ты говорила, что там есть аэродром? А вертолет там сможет сесть?

— Сможет. Без проблем, его иранцы расчистили несколько лет назад, но так и не задействовали. Но американцы не поедут прямо туда. Сначала они заедут в кишлак, расположенный у самого подножия горы. Там у генерала Хасана есть полевой лагерь и небольшой гарнизон. Они передадут ящик своим, а те уже отвезут их на вертолет. Виктор наверняка полетит с ними, как специалист. Это единственный маршрут, что приходит мне в голову.

— Какова его протяженность?

— Около двадцати пяти километров.

— Значит, у нас есть шанс перехватить их по дороге, — сказал Смирнов, не отрывая глаз от дороги. — Если, конечно, успеем.

— Успеем, — уверенно сказала Лейла. — По старой дороге, где даже такая машина проедет с трудом. Но потом нам все равно придется оставить УАЗ и идти пешком. Километра три-четыре по горам.

Я посмотрел на своих ребят. Усталые, измотанные, но злые и решительные. В их глазах читалась готовность идти до конца.

Вообще, творилась какая-то ерунда. Все смешалось в одну сплошную кучу дерьма — непонятно, где правда, а где нет. Где свои, а где чужие! Эта история со спутником, пожалуй, самая мутная из всего, что выпадало на нашу шкуру… Представляю, каково сейчас майору Игнатьеву! В Герате сейчас черт знает что творится!

— Выдвигаемся по старой дороге. Цель — устроить засаду, перехватить колонну до въезда в кишлак. Задача — ящик и тот специалист, что с дозиметром, их нужно попробовать вытащить. Если ящик не удается забрать — уничтожим и хрен с ним! Виктора по возможности взять живым. Если нет… — я не договорил, но все и так поняли. Лучше мертвый предатель, чем живой ум, работающий на коварного врага. Вопросы?

Вопросов не было. Вернее, из было много. Только толку их задавать, если ответов не знал никто?

Через полчаса мы добрались до самой крайней точки, куда вообще могла заехать наша машина. Мы быстро загнали УАЗ под нависающую скалу, замаскировали его насколько это было возможно и двинулись в путь уже пешком.

Близился рассвет.

Лейла шла впереди, ее темный женский силуэт скользил между камнями и скалами. Иногда она останавливалась, определяя дальнейший маршрут. Раз — даже едва не заблудилась, ошибочно взяв в сторону крутого ущелья, где пройти было чистым самоубийством — сорваться вниз, раз плюнуть.