— У-у, суки! Сколько же вас тут! — процедил я. Затем схватил гранатомет, выбрался наружу, припал на колено. Быстро нацелился на ближайший пикап с пулеметчиком в кузове.

Хлоп! П-ф-ф!

Реактивная граната устремилась точно к цели. Не не прошло и пяти секунд, как одна из машин противника, вдруг взлетела на воздух. Поняли они быстро. Естественно теперь на нас обратили максимальное внимание! Заревели движки, забегали люди!

Я поднял вверх ствол автомата, затем дал очередь в небо.

— Ну, суки! — радостно рявкнул я. — Кому русского мяса⁈

Затем бросил отстрелянную трубу, вернулся в машину и вдавил педаль в пол. И без того уставшая машина, тронулась. Ускорялась она совсем незначительно. Движок работал на честном слове. Скорость — не больше пятидесяти километров в час. Движок ревел, жрал масло, грелся. Но не делал самого главного…

Погоня началась почти сразу. Уже через пару минут в зеркале заднего вида я увидел три джипа, поднимающие столбы пыли. Они шли на нас, не скрываясь. Я давил на газ, выжимая из «буханки» всё, что только можно. Она визжала, дёргалась, но послушно неслась вперёд по старой, разбитой дороге, петляющей между скал.

Сидевший на месте пассажира Филатов, лишь морщился и кряхтел. Ему все это не нравилось.

— Ну что, капитан, — начал я, резко объезжая глубокую колдобину. — Будешь говорить, пока это еще возможно! Давай по порядку. Как ты оказался здесь, а не в груде обломков своего вертолёта? Почему один?

Филатов молчал, сжавшись.

— Да говори уже! — я крикнул, и УАЗ подпрыгнул на кочке. — Или я тебя прямо им и выброшу! Думаешь, они тебя героем встретят? Ты для них пешка, которую уже сбросили с доски! Американцам ты тоже нахрен не сдался!

— Тогда пристрелите меня! В чем проблема?

— Ни в чем. Так и сделаем!

— Ладно… — просипел он, побелев ещё больше. — Я расскажу… Тот вертолёт… Его сбили не духи. Это был переносной комплекс ПЗРК. Зенитная ракета. Наша же «дружественная» разведка обеспечила «Стингер» нужным людям. Мне был отдан приказ — покинуть группу за километр до точки. Я обосновал это тем, что поступила новая информация. Спрыгнул по тросу. Их… их должны были уничтожить, чтобы не оставлять свидетелей передачи.

— И ты спокойно оставил своих? — ярость закипала во мне.

— У меня был ПРИКАЗ! — вдруг закричал он, и в его голосе прорвалась отчаянная истерика. — От самого Воронова! Лично! «Любые потери оправданы» — так он сказал! А за ослушание… Меня ждало бы не лучшее. Я и так в Афгане пятый год. Понимаешь, это можно было пресечь, но только радикальными методами. Вот, как сейчас.