— Как видишь, да. Жень, это ты сам догадался в бочку закинуть его?

— Ну да. А тут чемодан и спрятать-то больше негде. Что попалось под руку, то и сделал.

Я кивнул. Это спонтанное решение спасло ему жизнь.

— А тогда почему сюда до сих пор никто не заявился? Маячок сдох?

— Не думаю. Дело в бочке! — ответил я. — Скорее всего, металл здесь толстый, экранирует сигнал, а он и так весьма слабенький.

— И что теперь?

— Оставим маяк здесь, заберём чемодан. Если грузовик на ходу, прокатимся туда, где ты парней высадил.

— Они уже могли уйти куда угодно! — возразил Смирнов. — Как мы их найдем?

— Вот точно так же, как и тебя!

Транспорт оказался на ходу. Пришлось его временно реквизировать под свои нужды. Конечно, хозяин вряд ли будет рад такому — когда мы завели двигатель и выехали, тот только-только проснулся и показался на пороге дома. Само собой машину потом вернем. Как-нибудь.

Мы решили вернуться обратно в Дамаск не просто так.

Во-первых надеялись обнаружить следы остальных товарищей, во-вторых нам нужно было найти средство связи с Игнатьевым. В третьих, понять насколько велика угроза и кто ещё нам противостоит. Мы до сих пор толком не знали, кто пытался нас ликвидировать… Точно ли американцы?

Совсем стемнело. С электрическим освещением в столице Сирии во второй половине восьмидесятых годов двадцатого века было терпимо. Правда, не везде и не всегда. Но мы без проблем нашли то место, где Самарин и остальные приняли решение покинуть Тойоту. Водить за собой по пригороду двух пленных — это довольно странное зрелище. Они должны были поскорее уйти с посторонних глаз.

Особенно стало интересно, когда внезапно выяснилось, что сириец это не кто иной, как младший брат Мансура Абу-аль Ала — одного из самых влиятельных генералов сирийской армии. Он «тихо» поглядывал на сторону Израиля. А когда сообразил, что такая «работа» подразумевает ещё и много денег, то с лёгкостью был завербован ЦРУ.

Это мы выяснили случайно, когда Шут нашел какой-то старый арабский журнал. Там, прямо на обложке, в полный рост, в парадной военной форме стоял брат нашего друга… Ничего хорошего о нем сказать было просто нечего.

Грузовичок оказался на той самой стадии, когда это ещё не металлолом, но и каждая поездка — целое испытание. Того гляди, что-нибудь отвалится. Он не разваливался только потому, что у его владельца было много лишних болтов и гаек. И еще дрель.

Тем не менее, мы проехали километров пятнадцать, когда Женька указал на ориентир.

Двухэтажное здание, предназначение которого было сложно определить.

— Здесь?

— Да! — Смирнов вертел головой во все стороны. — Точно здесь! Вон, верблюд лежит. Он и вечером тут лежал.