— Шут… — тихо позвал я, глядя на левый фланг.

— Что?

— Давай на живца! Туда!

Корнеев выждал несколько секунд, прокручивая в голове варианты, затем молча кивнул. Само собой, приманка — это он.

Я бросил быстрый оценивающий взгляд на связанного Петра — тот молча сидел на земле с кляпом во рту и беспокойно хлопал глазами. Ранее я задал ему прямой вопрос насчет того кишлака в Афганистане, но тот отказался говорить. Обиделся. Ничего, выберемся, заставлю его говорить!

— Ни звука! — шепнул я. Подготовил ПБ-1С, готовясь прикрыть напарника огнем.

Шут тем временем тихо пересёк открытое пространство, занял позицию у стены дома, что был впереди. Вокруг него разный хлам — ничего полезного.

Он заглянул за угол — жестами показал, что все тихо. Потом заглянул в окно — тоже нормально. Намеренно немного пошумел среди разнообразного хлама, затем перебежал к другой стене. Теперь машина была у него за спиной.

Противника нигде не было. На живца почему-то никто не «клевал».

Видели ли нас? Слышали?

Сложно сказать.

Я выждал несколько секунд, затем отошёл к противоположной стороне сарая, выглянул из-за угла. Тоже никого. Однако я по-прежнему был уверен, что мы тут не одни — стойкое чувство никуда не делось.

Сделав шаг влево, я зацепил какую-то проволоку. Тихо звякнуло. И звук этот был своеобразным — это самодельная сигнализация. Простой металлический предмет, подвешенный на проволоке. Случайно зацепил — спалился! И нет, там была не консервная банка — откуда ей тут взяться? Просто два ржавых гвоздя и подшипник. Боевики так делать не умеют, а американцы вообще темные — для них такие самодельные сложности сродни чудесам.

Я замер. По-прежнему тихо — реакции никакой.

С торцевой стороны имелось небольшое, но широкое окошко. Оно было чуть приоткрыто. Заглянув туда, в темноте я почти ничего не увидел, зато четко уловил чужое присутствие. Там, внутри.

Едва успел отпрянуть. Почти сразу раздался знакомый хлопок, а по лопнувшему стеклу пошли трещины.

Сгруппировавшись, я занял позицию. Сразу обратил внимание на только что появившуюся круглую дыру в стекле.

Пуля. А звук выстрела был очень знаком. Так бьет только ПБ-1С. И крайне сомнительно, что здесь будет бродить враг, вооруженный специальными советскими пистолетами.

— Воу! Свои! — громко произнес я. — Страусы идут на юг!

— Они тут давно вымерли! Гром? — спустя несколько секунд послышалось с той стороны.

Невольно улыбнулся. Свои.

— Я смотрю, тут очередь за машиной обрадовалась? Я войду?

— Погоди, я сам!

Внутри раздался грохот. Из дома, через узкую дверь показался прихрамывающий Женька Смирнов. Нога в районе правого бедра забинтована, на белой ткани видна проступившая кровь.