Я глубоко задумался.

А Игнатьев продолжил:

— Так что, товарищи, такие вот дела. Поэтому в Сирии сейчас и затишье, решают — что делать дальше и какие будут последствия. Ну а так как президент Асад особо-то ничего в этой части континента не решает, все неопределенно. Израиль и Иран не полезут, пока им отмашку не дадут. Всем советским подразделениям здесь приказано просто наблюдать. Ну, вы и так это знаете.

Я хмыкнул. Ну да, в будущем Ирану никакая отмашка от «мировых лидеров» будет уже и не нужна, а в Сирии все так и останется неопределенным. Представить только — здесь выросли целые поколения людей, которые так или иначе жили в условиях военного конфликта и политических волнений с соседями. И у себя в том числе. Они привыкли, для них это полная норма. Ничего хорошего в этом нет, но разве этот процесс остановишь⁈

— А мы что теперь будем делать?

— А ничего. Ждать.

— Чего? С моря погоды? — хмыкнул Корнеев и все посмотрели на море. Не штиль, конечно, но волнения почти не было.

— Ждать команды от вышестоящего командования, Шут! Что ты как ребенок?

— Ничего. Это я так, мысли в слух. Значит, отдыхаем?

— Да, отдыхаем. Я тут что подумал… — Кэп намеренно выдержал паузу, снова окинул нас всех взглядом. — Половина из вас уже несколько месяцев дома не была!

— А я больше года! — понуро добавил Самарин. — Меня мамка и не узнает!

— Узнает! Сына, всегда узнает! И не важно, что ты в армии сорок килограмм живого веса наел!

— Это не жир, это мышцы! — ни капли не смутился тот, пошлепав себя по животу.

— Тебе виднее! На животе у тебя что? Кубики?

— Жирубики! — расхохотался Корнеев. — Шучу, шучу!

Самарин махнул рукой и вновь занялся поеданием мяса. Он не был толстым, он был крупным. Ну а что, у него организм молодой, обмен веществ замедленный — ему калории ох как нужны.

— В общем, у меня для вас хорошая новость! — продолжил Игнатьев и снова остановился, наблюдая за реакцией. — Интересует?

— Ну не томи, звездочёт! — улыбнулся я.

Из всей группы только я мог разговаривать с Кэпом на равных, но позволял себе это крайне редко и то, без свидетелей. Тот не возражал — у него была своя система взаимодействия между членами группы, что разительно отличало его от другого командного состава. И нет, это не доброта, это тактика. Доброту со слабостью путают только недалёкие люди с ограниченными взглядами. Кэп — сильная личность. Его безмерно уважали.

— Всем вам положен отпуск! На десять суток! Уезжать можете уже послезавтра, полковник Хорев одобрил. Пишите рапорта на мое имя, я согласую и пропихну их дальше. Ждать не нужно.