Едва вошёл внутрь магазина, то сразу же понял, что есть проблема.

Нет, вовсе не в деньгах.

Я ни разу не упоминал о том, сколько же мне платят за службу в ВС СССР и на то есть причины.

На первых порах, до учебы в учебном центре жалование конечно же было низким. Даже смешным. Всего двадцать восемь рублей. Почему так мало — понятно. Советская армия обеспечивала бойцов питанием, обмундированием и крышей над головой, считалось, что им больше ничего и не нужно. Потребности — минимальные, вот и оклады соответствующие.

Но по мере получения очередных и внеочередных званий, денежное довольствие тоже пошло вверх. Прапорщиком я уже получал девяносто рублей. Правда, довольствие по большей части выплачивалось чеками Внешпосылторга. Их ещё ВПТ называли, предназначались типа для советских магазинов за рубежом. Часть деньгами, часть чеками. Чеки я не копил, а потом тупо обменивал.

За год скопилось достаточно. А потом я получил офицера.

Да, безусловно, лейтенант это не генерал, тарифные оклады не сравнимы. Но с учётом всех премий, специфики выполняемых задач, наличия государственных наград и прочих «бонусов» от командования получалось очень даже неплохо. У меня на руках скопилось почти девятьсот рублей. И ещё двести лежали отдельно.

Особого внимания заслуживала наша афганская операция, где мы с Корнеевым прихватили у душманов Али Хадида изумруды — они давно уже лежали в надёжном месте. Их стоимость оценивалась почти в миллион рублей.

Конечно, прийти в обменник и поменять там драгоценные камни такого плана на рубли — не выйдет. Нас сразу попросят пройти на беседу с милицией, где их гарантированно изымут. Однако Шут убедил меня, что знает, как поступить правильно и у него есть знакомый человек, которому он доверяет.

Я тогда не вникал. Корнеев был уверен в своих словах, зачем мне его проверять?

В общем, с деньгами проблем не было.

Так вот, а возникшая проблема в ювелирном магазине заключалась в том, что я не знал размера для выбора нужного кольца. В силу характера военной службы, мы с Леной виделись нечасто, но ее аккуратные руки запечатлелись, а моей памяти, словно на фотопленке.

Это ни в коей мере не является истиной — я вполне мог и ошибаться, однако вероятность мала. К тому же здесь приходила на помощь мужская интуиция. Да, она иногда работает хрен пойми как, но я не жаловался.

Да, я разбираюсь в боеприпасах, холодном и огнестрельном оружии, взрывчатке, а вот в размерах колец — никак. Не мое. У меня и руки грубые — я же все время имею дело с оружием, вечно на заданиях. Грязь, пыль и камни. Кожа огрубела, чувствительность снизилась.