— Да! — скинула маскировку Линвэль. — Пусть ты постаралась сказать это так сухо и надменно, как только возможно, но спасибо за поздравления, Энди! Я тоже очень рада, что ты за меня переживала! — и солнечную эльфийку тоже полезли обнимать.

— Ух!.. Да что ты де!.. — попыталась отбиться златовласка. — Ты вся мокрая! Ах! — капельки растаявшего снега явно начали попадать кому-то за шиворот. — И что ещё за Энди? Кто разрешил тебе так меня называть⁈

— Прости-прости, Эндаэль, я просто очень рада, — отпрянула от неё Линвэль, вот вообще не выглядя признающей за собой какую-то вину.

— Было бы с чего, — нахохлилась смущённая гостья, для маскировки данных чувств начавшая спешно стряхивать с одежды капельки воды, — это всего лишь природный аналог простейших чар скрытности. Всё, что я хотела сказать, это что они — просто важный шаг в развитии, но сами по себе совсем не стоят таких восторгов! И вообще, у нас так-то тут урок, на котором я раскрываю куда как более сложные, весомые и полезные вещи!

— Хмф! — прикрыла ротик ладошкой чуть не рассмеявшаяся Линвэль. И тут же гордо вздёрнула носик: — Мои способности — это не какие-то там «чары», а то, что даёт мне сама Природа!

— Иди сними обувь, — пихнула лунную эльфийку пришедшая в себя Айвел. — А я, так и быть, вытру за тобой, в честь праздника.

— И приготовишь пирог⁈ — с живейшим интересом переключилась на неё лучница.

— Приготовлю, куда я денусь, — вздохнула полухафлинг, но больше на публику, так-то она была рада за подругу.

— Ура! — возликовала Линвэль, уже прыгая к порогу на одной ноге, второй стягивая сапог. — Эндаэль, ты же останешься с нами отпраздновать?

— Я… — замялась солнечная эльфийка. — Да, хорошо. Если вы так просите… — всё же не отступила она от своего образа «принцессы».

— Мы очень просим, — улыбнулся я, потому что в данном случае это требовалось уточнить, а то ещё всё-таки сбежит.

Нет, так-то Эндаэль с нами нравилось и было интересно, потому она и зависала у нас так много, но, как я успел понять, дома она привыкла общаться в значительно более формальной манере, где просьбы и предложения не упрощаются до простецких «Останешься с нами?», а звучат примерно так: «Любезная мисс Наэлграта, что вы думаете о том, чтобы составить нам компанию в этот вечер? Просим вас — оставайтесь, мы будем очень рады вашей компании в этот знаковый для нас момент!», и хотя она уже немного попривыкла к тому, что в остальном мире не говорят так много и витиевато в повседневной жизни, но на уровне самоощущения, без привычных «крючков» с чётко обозначенными предложениями и позициями по вопросу, имела тенденцию думать, что этих предложений и позиций нет. То есть вот не сказали ей чётко, что будут ей рады, значит, завуалированно дали понять, что рады не будут и лучше бы ей свалить. Ну вот так она была воспитана и по-другому воспринимать хоть и могла, но со скрипом.