У нас дома очень много тишины. Наш папа говорит, что по субботам наша квартира превращается в подводную лодку. Все ходят молча, на цыпочках. Когда папа включает футбол, а я собираю на ковре железную дорогу, тишина никуда не девается. Она просто прячется за диван или под стол.
Особенно много её становится, когда приезжает дедуля.
Я его очень люблю, но он странный. Дедуля у меня высокий, серый и очень ровный. Он ходит так, будто у него внутри железная линейка, которую нельзя сгибать. Когда он заходит в прихожую, он никогда не обнимает маму. Он просто говорит: «Здравствуй, Лиза». И мама отвечает: «Здравствуй, папа». Громко так отвечает, не как обычно. Как у нас в классе девочки отвечают у доски, когда жутко боятся двойки.
Мама на кухне шепчется с папой, что дедуля у нас «сухарь». Я сначала думал, что это из-за кожи на руках. Она у него жесткая и сухая, как корочка от батона. А потом я понял. Сухарь — это человек, из которого высушили все слова.
Дедуля говорит только по делу. «Подай соль». «Принеси газету». «Лиза, налей чаю». Мама наливает, но чашку на стол ставит со стуком. И никогда не смотрит ему в глаза. Она как-то злилась на кухне, когда думала, что я сплю: «Ему чертежи на заводе всегда были важнее меня... Ему было всё равно, как я живу».
Сегодня дедушка привёз мне подарок. Старый, огромный радиоприемник. Такой коричневый, из тяжёлого дерева, с пластмассовыми ручками-крутилками и длинной шкалой, на которой было написано: «Бухарест», «Варшава», «Прага». Папа сказал, что это чужие города.
— Вот, Миша, — сказал дедушка, аккуратно ставя этот тяжеленный ящик на мой письменный стол. — Это «Океан-214». Собрано в СССР. Настоящая вещь. Я его на даче в кладовке нашёл. Подкрутил контакты, работает.
— Спасибо, дедуля! — я потрогал шершавую деревянную боковину. От него пахло старыми газетами.
Мама заглянула в комнату, опёрлась о косяк двери и посмотрела на приемник.
— Зачем ты тащишь из дома хлам, папа? — спросила она тихо. По её голосу сразу было понятно, что у неё опять болит головная боль. — Зачем ему этот пылесборник? У ребёнка есть планшет. Зачем ему эта древность?
Дедуля даже не повернулся к ней. Его линейка внутри спины стала еще прямее.
— Это хорошая радиоаппаратура, Лиза. Высокий класс сложности. Мальчику полезно знать, как устроена настоящая радиотехника, а не только пальцем по стеклу возить.
Мама вздохнула, дёрнула плечом и ушла обратно. Через минуту оттуда донёсся глухой стук кастрюли. Они всегда так. Поговорят три секунды, а потом мама начинает громко греметь посудой. Дедуля садится в кресло, достаёт свои очки в толстой оправе и начинает читать газету.