Я села, поставила бутылку перед собой и некоторое время просто смотрела на неё, по каплям собирая почти улетучившуюся решимость.

Все же мы слишком долго живём и слишком редко умираем, чтобы привыкнуть к потерям. Для эльфов смерть кого-то близкого — как дерево, вырванное с корнем.

Наконец решимости набралось достаточно, чтобы открыть пробку. Аромат хлынул густой и горячей волной: сначала сладковато-хлебный, следом нота меда, не обычного, а от диких пчёл, с ярко выраженной горчинкой. Затем пошли травы: полынная сухость, мята и еще с дюжину оттенков, которые даже я с ходу не смогла уверенно привязать. Пожалуй, и без совета Бьярни я не рискнула бы пить этот напиток большими глотками.

А вот на маленький — решусь.

— За тебя, Том Тайлер, — сказала я воздуху над стулом напротив. — Ты хороший друг.

Прошлый опыт знакомства с крепким алкоголем, особенно гномским, заставлял ждать ощущения заливаемой прямо в глотку магмы. Находка Бьярни оказалась коварнее. Сначала пришёл хлеб, теплое, чуть сладковатое ощущение, словно вместо глотка я взяла кусочек свежей корки, смазанной мёдом. Затем проявился вкус трав, горечью и холодком, и лишь затем начали действовать спирты, причем начали с ушей. У эльфов кончики ушей вообще слишком честные, когда умеешь смотреть — они выдают страх, злость, любопытство, усталость и, как выяснилось, гномские крепкие напитки. Сначала кончики стали горячими, потом по ним будто провели мягкой щёткой. Мир на мгновение качнулся, звуки стали круглыми, запахи вытянулись длинными цветными лентами. Далекий смех прокатился вереницей медных шариков, запах угля вытянулся черной и шершавой полосой. Застывший где-то в груди после смерти Тома камень хотя и не пропал, но стал теплым.

Не так уж страшно.

И следующий глоток прошёл легче. А третий вообще почти не добавил ощущений.

Просто в какой-то момент я поняла, что упрямо смотрю на стул напротив, словно ожидая: если правильно смотреть и не моргать, на нем объявится Том. Раздраженный, невыспавшийся, в смазке, и сразу начнет объяснять, что я неправильно пью, не так держу стакан, делаю слишком большие или маленькие глотки, да и вообще никто из правильных гномов не употребляет этот возомнивший о себе растворитель в чистом виде, а лишь в качестве добавки в эль.

Ожидание чуда сработало, правда, не совсем ожидаемо. В какой-то момент я все же моргнула, и на стуле напротив появилась гномка. Совершенно непонятно как и откуда появившаяся — я не слышала шагов, хотя доски пола в «Лебеде» не скрывали гномский топот. Но Сиггун Сноррадоттир выглядела вполне реальной, даже запах туалетной воды «Шусс и Штосс» присутствовал.