Ходжсон также весьма многословно заверил: убитых и раненых убрали, оставшиеся без крова жители тоже эвакуируются и размещаются. А патрулям нужно лишь проследить за порядком в пострадавших районах, пока не подойдут дополнительные армейские части.

Конечно, суперинтендант и не мог знать, как долго чувствуется запах крови. От припорошённых снегом и едва различимых темных пятен, из выбитых окон и осколков стекла. Он словно бы существовал отдельно, не смешиваясь ни с запахом гари, ни с прочими.

Возможно, после Скаузера я стала особенно чувствительна к нему.

Я оглянулась на идущего по другой стороне улицы майора Макфарлейна. У кобольдов тоже неплохо развито чутье, но Патрик не подавал виду, что его хоть что-то беспокоит — кроме необходимости сохранить сапоги в первозданной чистоте и блеске. Он обходил ямы и воронки с преувеличенной осторожностью. Пятерка идущих за ним солдат уже давно устало топала напрямик через лужи, разбрызгивая грязную воду.

Кроме меня и майора, запахи наверняка чувствовал Рукк, стражник-гоблин — своим большим носом, слишком длинным, чтобы соответствовать человеческим критериям о гармоничности. Он и шёл чуть пригнувшись, словно вынюхивая что-то на мостовой. Насколько я помнила, гоблинское обоняние грубее эльфийского, но зеленошкурые хорошо умели «цеплять» заинтересовавший чем-то аромат. Рукк воспринимал запахи как следы на грязи: свежий, старый, опасность, вот это можно будет догнать и съесть.

Майор, словно почувствовав — а может, и впрямь почувствовав — мой взгляд, поднял голову.

— Что-то услышали?

— Кроме ветра, ворон и мышей?

— Мышей я не слышу, — признался Макфарлейн. — А что-то более существенное? Как насчет газа? Есть шанс, что взорвался не весь объем в трубе, и часть скопилась на дне воронок.

Мыши скреблись и попискивали в соседнем доме — почти целом, не считая выбитых окон и сорванной с петель входной двери. От порога в три ступеньки к развороченной мостовой тянулись приметы поспешного бегства. Несколько втоптанных в грязь мельхиоровых чайных ложечек, разбившаяся сахарница и деревянная лошадка без головы.

— Тут им все пропахло, но, — я вспомнила короткую лекцию брата Винсента, — светильный газ легче воздуха, должен улетучиться.

— В любом случае я планирую обождать с курением, — сказал майор, — и вам настоятельно рекомендую поступить схожим образом.

— Подожду до ручья.

На самом деле водная артерия, на карте обозначенная как «ручей Пегой Коровы», давно уже просилась быть переименованной в сточную канаву. В ней лениво журчала бурая, с примесью зеленого и желтого, маслянисто поблескивающая жижа, воняющая тухлой капустой, дохлой рыбой, углем и чем-то ядовито-химическим.