- Ты говори, да не заговаривайся, - осадил его Куприянов, нервно оглядываясь по сторонам. - Услышит кто чужой, замучаешься доказывать, что не верблюд.

- А кто тут чужой? - возмутился Катункин, вскидываясь. - Нет, ты скажи, не отводи глаза! Ильмир, может, или Реваз?

- Хватит, Валера! - прикрикнул на него экспат, досадуя сам на себя за то, что спросил про капитана. Знал ведь, что недолюбливают его в эскадрилье и только рады тому, что он теперь далеко. - Выпей вон компотику, успокойся. Скажи мне лучше, друг ситный, куда тебя понесло, когда мы от цели отвалили?

- Так это, - смутился Катункин, заливаясь краской, - компас вдруг врать начал.

- Компас? Эх, голова садовая, - улыбнулся лейтенант, - предупреждал ведь, что из-за Курской магнитной аномалии девиация действует на компас и стрелка крутится, как сумасшедшая. Поэтому все внимание нужно уделять карте и наземным ориентирам. Забыл что ли?

- Забыл, - пристыжено отвернулся Валерка.

- Реваз, ты, кстати, тоже лопухнулся, - нашел себе новую жертву экспат. - Сколько раз говорено: при выходе на боевой курс нужно время от времени менять высоту, чтобы фрицевские зенитчики по тебе не пристрелялись. В который раз «на одних тряпках приходишь». Смотри, угробишь машину, останешься «безлошадным».

- Сделаю, командир, - согласно кивнул Челидзе.

- Да оставь ты их в покое, дай ребятам покушать нормально, - Тая закончила с раздачей пищи и села рядом с Дивиным, прижалась к его плечу. - И сам хоть что-нибудь съешь, нельзя все время голодным ходить. Как ни посмотрю, ты только очередную папиросу смолишь.

- Веришь, кусок в горло не лезет, - тихо пожаловался ей Григорий, жадно затягиваясь. - Штурмовка за штурмовкой, атака за атакой. Мне иногда кажется, что я не вышел еще из пике даже когда сижу на земле. Это какой-то один длиннющий, непрекращающийся бой и днем и ночью. А внутри все словно завязано в тугой узел, да так, что аж звенит! Кажется, дерни еще чуть-чуть сильнее, и взорвусь к чертовой матери, разлечусь на куски. И в горле горечь какая-то, до тошноты.

- Ты просто устал, - неожиданно серьезно сказал Прорва, откладывая ложку. - Все мы устали. Но что поделать, война. Видел, поди, что на земле творится? Там вообще мясорубка который день. Ничего, скоро фашистской гадине хребет окончательно сломаем, а потом сразу на недельку завалимся дрыхнуть. Верно, славяне?

Летчики согласно загомонили.

С КП взмыла вверх сигнальная ракета. Шипя и рассыпая во все стороны огненные брызги, она прочертила в воздухе дугу и сгорела, не долетев до земли.

- По самолетам! - донеслась привычная команда, и экипажи бросились к своим машинам.