- Да что вы такое говорите, лейтенант! - растерялся начвещ. - Какой трибунал? Прошу, давайте не будем горячиться, - капитан жалко улыбнулся, умоляюще сложив на груди пухлые ручки. - Я немедленно распоряжусь, чтобы в течении часа вам доставили комплекты новой формы. На всю эскадрилью! Договорились?
Дивин пару секунд помолчал, а потом нехотя буркнул с таким видом, будто делает своему собеседнику неслыханное одолжение:
- Ладно, договорились.
- Вот и чудненько! - засуетился толстяк, облегченно выдохнув и ища глазами водителя своей полуторки. - Сейчас все будет, сейчас.
- Товарищ капитан, - окликнул его Григорий. - Скажите, вы давно не получали наград?
Начвещ густо покраснел. На его гимнастерке болталась сиротливая медаль «За оборону Сталинграда».
- Давно.
- А хотите, чтобы данная проблема была исправлена?
- Конечно! Кто ж этого не хочет?
- Тогда мой вам совет: когда кто-нибудь обратится к вам с просьбой - удовлетворите ее. Попросят еще - снова помогите. И улыбайтесь!
- Не понял, - растерялся капитан.
- Довольные, сытые, одетые и обутые бойцы - вот ваша самая главная награда!
Глава 16
Григорий сидел в кабине своего самолета, ожидая команды на взлет. Штурмовикам предстояло поддержать наземные войска, атаковав гитлеровские резервы, которые немецкое командование спешно перебрасывало к местам прорывов.
- Слыхал, командир, - окликнул его Пономаренко, - говорят, что мы скоро перелетим на другой аэродром, вслед за нашими войсками.
- Да, - отозвался экспат, - есть такое. В принципе, правильно, поближе к линии фронта давно уже надо было переместиться, а то времени до черта тратим впустую, пока к цели идем.
- Так-то оно так, - вздохнул старшина, - но как представлю, что из нашей нынешней нормальной обжитой землянки не пойми куда переселяться придется, тоска одолевает.
- Брось, - засмеялся Дивин. - По жаре лучше шалашик смастерить или палатку поставить, да на свежем воздухе спать. Успеем еще под землей насидеться.
- Успеем ли? - грустно спросил стрелок. - Видел, какие потери у нашего брата? От полка рожки да ножки остались.
- Ты мне эти разговоры прекращай! - насупился экспат. - Воевать надо учиться, тогда и потери будут меньше.
- Опять ты за свое! - страдальчески застонал Пономаренко. - Народ уже тихо рыдает от твоей учебы. Ведь по ночам со своими разборами полетов всех доканываешь, спать не даешь.
- Зато у нас в эскадрилье потерь нет, - возразил лейтенант. - А все почему? Стараемся обмениваться опытом, берем на вооружение новые приемы, разбираем ошибки. Плохо, что ли? Ну а то, что допоздна сидеть приходится, так по-другому не получается - лето на дворе, день длиннее, а, значит, и полетов больше.