Диверсант замычал, забился под ним, тоскливо и безнадежно взвыл. И вдруг, откуда-то сбоку ему кто-то откликнулся. Дивин замер и медленно повернул голову. Между деревьев светилось много-много горящих огоньков и виднелись серые тени. Волки! Наверное, стаю привлекли звуки схватки и они решили проверить, кто посмел забраться в их владения.

За последнее время волков развелось видимо-невидимо. И, что характерно, они практически совсем потеряли страх перед человеком. Сбивались в большие стаи и подходили чуть ли не на порог домов, безжалостно нападали на немногочисленную домашнюю живность. Старики и бабы не могли с ними совладать и волки наглели с каждым днем, терроризируя деревни.

Красноармейцы из охраны аэродрома уже убили нескольких серых хищников, но меньше их не стало и многие бойцы откровенно побаивались ходить в ночной караул.

Лейтенанту тоже доводилось видеть бесшумно скользящие стремительные силуэты, но вот так, лицом к лицу, встречаться не доводилось. Интересно. Страха экспат не испытывал. Что ему эти звери, если внутри тебя дремлет до поры до времени свой, гораздо более сильный и матерый. Поэтому он спокойно ударил сигнальщика особым образом — так, чтобы парализовать, обездвижить, но не убить, и встал над ним в полный рост.

Здоровенный вожак сделал шаг навстречу. Пригнул лобастую голову и негромко рыкнул, предъявляя права на поляну и все, что на ней находится. Григорий усмехнулся. А потом, пережив короткий приступ дурноты от мгновенной трансформации, протяжно и страшно зашипел в ответ.

Волки шарахнулись назад, словно их окатили струей пламени. Некоторые поджали хвосты и тихонько поскуливали, отбежав подальше за деревья, другие остались на полене, пытались огрызаться, но как-то вполсилы, исключительно по инерции.

Только вожак остался на прежнем месте. Но и он явно чувствовал себя не слишком уверенно, потому что развернулся и готов был сбежать. И только природный инстинкт, что сделал его хозяином стаи, не давал пока это сделать, останавливал, подсказывал, что нельзя терять лицо перед другими волками.

Экспат шагнул вперед. Сделал шаг. Потом еще один. Вожак предостерегающе заворчал. И тогда мантис громко фыркнул. Так, словно хотел сказать: я сыт и потому настроен миролюбиво. Но если захотите бросить мне вызов, то убью всех!

Странное дело, но волк поднял голову и пристально уставился на диковинного зверя, с которым никогда прежде ему встречаться не доводилось. А потом, пересиливая себя, вдруг пошел к Григорию, повиливая хвостом, словно обычный пес. И, не доходя совсем чуть-чуть, припал к земле и открыл шею, признавая свое подчиненное положение.