Сделал большой круг вокруг летного поля, прогулялся возле столовой, потом решил дойти до командирского блиндажа.

- Дивин, ты чего слоняешься без дела, там вашу эскадрилью на задание отправляют, все тебя только ждут? - подбежал к нему вдруг один из штабных. - Дуй к самолету!

Вот черт, что это он, в самом деле, до вечера еще дожить надо. Лейтенант бодрой рысцой помчался к стоянке своего «илюхи».

- Куда летим? - осведомился он у Прорвы, который нетерпеливо прохаживался взад-вперед у машины.

- А, наконец-то! - обрадовался тезка. - Нашлась пропажа. Из дивизии позвонили, требуют срочно отправить пару на разведку. Вот, гляди, я маршрут проложил, перерисовывай скорее, - протянул он свой планшет.

- Погоди, а мне посыльный из штаба сказал, что всю эскадрилью отправляют? - удивился Григорий.

- Слушай их больше, - пренебрежительно хмыкнул Рыжков. - Дрючит их Зотов, дрючит, а они все равно, как были идиотами, так идиотами и останутся! Ни хрена понять не могут, что от них требуется.

Пара «илов» поднялась в воздух. Экспат привычно выбросил из головы все посторонние мысли, не связанные напрямую с заданием, сосредоточился на пилотировании, не забывая внимательно наблюдать за ситуацией вокруг. Командование не смогло выбить для них истребителей прикрытия и забота о контроле неба лежала на экипажах штурмовиков. Григорий по-прежнему летал на одноместной машине, так что вся надежда была на воздушного стрелка Прорвы.

С того момента, как миновали линию фронта, их время от времени обстреливали гитлеровские зенитки. Странно, но Дивин уже довольно давно обратил внимание, что в те моменты, когда он не видит рядом с самолетом черно-белые шапки разрывов или разноцветные трассы от «эрликонов», на душе как-то неуютно. Скорее всего это было связано с тем, что когда начинался обстрел, летчик начинал выполнять привычные маневры, реагируя на складывающуюся ситуацию. А вот в моменты затишья нервы натягивались до предела, пилот ожидал каждую секунду, что вот-вот громыхнет, в машину ударит снаряд, который не увидишь, не сможешь избежать.

Но сейчас все было в порядке. Немчура палила в белый свет, как в копеечку, «илы» стремительно проносились над головами врага, и все разрывы оставались далеко позади килей штурмовиков.

Под крылом стремительно, с калейдоскопической быстротой сменяли друг друга картинки сгоревших деревень, лесные опушки, балки, стога сена на заснеженных полях. Еще на земле летчики договорились, что углубятся на оккупированную фашистами территорию километров на сорок, а потом развернутся и пойдут в заданный квадрат со стороны вражеского тыла, чтобы сбить противника с толку.