— Там ничего про это нет, — прервал меня Ребит, обернувшись через плечо. — Не забывайте, мы тоже изучали эти архивы. И там ничего нет про разработки, которые были бы призваны защищать от эффектов хардспейса. Вообще про эффекты хардспейса ничего нет.

— Ну, значит, эта информация осталась на тех дисках, что мы не смогли изъять. — я пожал плечами, присматриваясь к флагману «Кракена», с пушками которого явно что-то происходило. — Это сейчас вообще неважно, сейчас важно… Бойся!

Флагман снова выстрелил — сразу всеми орудиями. На одно мгновение камера, транслирующая изображение на дисплей Ребита, просто ослепла, намертво засвеченная, а я едва успел присесть, заткнуть уши, и открыть рот на всякий случай.

Правильно сделал.

В нас угодил явно не весь залп флагмана — боюсь, что весь мы бы просто не пережили. Каким бы уникальным и удивительным кораблём ни была «Небула», а залп десятка пятисоток (примерно столько я и насчитал на борту флагмана «Кракена», двумя каскадами по пять) — это очень, очень мощно. Вероятнее всего, система защиты флагмана от воздействия хардспейса не могла похвастаться стопроцентной эффективностью, и работала лишь частично, из-за чего не все операторы боевых постов оказались в состоянии точно прицелиться. Тем более, что прицеливаться им приходилось по старинке, без всех этих модных нынче систем захвата и сопровождения цели. А это и сама по себе задача не из простых, а если добавить к ней ещё и ослабленное, но никуда не исчезнувшее воздействие хардспейса — нет ничего удивительного, что «Небула» словила от силы половину причитающихся зарядов…

Но ей хватило.

Мостик содрогнулся так, что меня снесло на пол даже несмотря на то, что уже и так понизил центр тяжести дальше некуда. Ноги просто вылетели из-под меня, потолок над головой крутанулся, как бешеная юла, и я растянулся на полу. Одна рука неловко подвернулась под тело, в ней что-то нехорошо хрустнуло и отдалось болью, да так, что аж в глазах на мгновение потемнело. Я быстрым глубоким выдохом загнал боль поглубже, и сел, осматривая окружение.

Весь мой экипаж тоже лежал на полу, но все хотя бы шевелились — значит, живы.

Даже Ребита вынесло из его удобного кресла и сбросило на пол, но он подавал однозначные признаки жизни. Ему-то что будет — он железный наполовину!

А вот другим «потеряшкам» повезло намного меньше. Даже несмотря на слепящие искры, сыплющиеся с потолка через тонкую пелену неизвестно откуда сочащегося дыма, я хорошо видел, что некоторые из «потерянных братьев» лежат на полу без движения. Их просто выдернуло с их рабочих постов и впечатало в пол так сильно, что они в лучшем случае лишились сознания.