Он кивнул с явным облегчением и даже немного расслабился.

Видимо, до этого представлял себе что-нибудь похуже. Очередной игровой зал, сомнительный обменник, микрокредитную контору или ещё какой-нибудь бизнес, который любит создавать проблемы соседям и привлекать лишнее внимание.

Дальше — люди.

Секретаря я искать не стал, его привёл Кит. Точнее, привёл свою родственницу, за которую поручился лично — Лену, двадцать три года, с образованием одиннадцать классов; а потом, так получилось, она пошла работать туда-сюда. Получилось — по причине незапланированной беременности. Такое случается. В числе прочего у неё был и опыт работы ресепшиониста, поэтому с телефоном, посетителями и бумагами она была знакома не понаслышке. Спокойная, без понтов и лишних амбиций на пустом месте, печатала быстро, разговаривала вежливо и не строила из себя королеву приёмной. Я считал теги ровно один раз, коротко: [Добросовестность: высокая], [Тревожность: лёгкая] — и хватит, мигрень мне ни к чему. Лёгкая тревожность — это нормально. Это значит, человек переживает за результат, боится накосячить и перепроверяет себя лишний раз, а не плюёт на работу. Взял на девять тысяч семьсот рублей в месяц. Для неё это были очень хорошие деньги. Кит был доволен как медоед: пристроил родственницу не просто к нормальному работодателю, а к другу — то есть ко мне.

Спецов нанял пятерых. Пока пятерых. Через объявления, через сарафанное радио, через Кита и Филю, которые знали в городе многих надёжных людей, умеющих держать в руках обжимник, настраивать сети и не класть офис целиком после первого же обновления. Брал не звёзд… звёзд в Тюмени две тысячи пятого особо не водилось, да и не появились бы они на мои вакансии, — а тех, кто хотел учиться, расти и не врал в резюме. Мне были важнее мозги и отношение к делу, чем громкие рассказы о собственном величии. Платил выше рынка процентов на двадцать.

Это старый мой принцип, ещё из прошлой жизни: дешёвый сотрудник обходится дороже всего, потому что переделываешь за ним сам.

А иногда ещё и объясняешь клиенту, почему всё сломалось. Лучше сразу переплатить нормальному человеку, чем потом платить дважды или трижды за исправление чужих ошибок.

И отдельно — я взял продажника. Время пришло, нужен позарез. Пока один, а там — видно будет. Компания росла, крепчала, а новые контракты сами из воздуха не материализуются. Я мог чинить, кодить, проектировать сети с закрытыми глазами по тегам и без них, разбираться в железе и находить технические решения быстрее многих специалистов своего времени. Но ездить по холодным встречам, обзванивать незнакомых людей и улыбаться потенциальным клиентам, которых видишь впервые в жизни, — это отдельная профессия. Отдельная мышца. И она у меня в чужом двадцатидвухлетнем теле была так себе.