Нельзя нахрапом. Рациональнее всего исходить из того, что за нами всё-таки наблюдают. Любой прямой контакт между нами — это ровно та самая связь, которую ищет Тагир. Мы встретимся открыто — подарим Тагиру ту самую ниточку, ради которой он держит меня на коротком поводке. Начнём общаться — он найдёт способ как внедрить к нам прослушку. И тогда нас обоих закопают в одной лесной могилке, чтоб два раза не ездить.
К тому же — а вдруг я ошибаюсь? Совпадение всё-таки исключено, хоть и мизерный процент вероятности этому, я это понимал. Но действовать на «почти уверен» в ситуации, где цена ошибки — жизнь, нельзя.
Значит — наблюдать. Тихо. Через открытые источники, как я и решил ещё осенью: сайт, форум, публичное. Никаких червей, никаких прямых контактов. Смотреть, складывать, ждать момента, когда можно будет подойти безопасно. Да и при условии, если придёт понимание, что это нужно и эффективно для меня.
И не выдавать себя никак у Тагира. Сделать своё дело тихонько, как всегда, не углубляться больше, отрабатывать сети честно и скучно, быть полезным незаметным технарём. Стать фоном. Самая безопасная позиция — быть фоном.
Я допил чай.
Где-то в этом же городе она сейчас, наверное, тоже сидела над своим ноутбуком. Марина Вершинина. Человек, который видел мир так же, как я. Размышляла над тем, как покорить этот мир, обладая такими бесценными знаниями.
Хмм… А ведь она, наверное, косится на мой Dornet, который выбивается из времени. Может, что-то подозревает. А, может, и нет. Но, надеюсь, она не завидует и не злится. По крайне мере, я сам так не делаю, воспринимая её просто как конкурента, без фанатизма.
— Ладно, — сказал я. — Поживём — увидим. Тише едешь — дальше будешь.
Я спрятал флешку в сейф. И пошёл спать.
Глава 20
Артём
Третья неделя января, буднее утро. Я сидел в коридоре платной клиники на кожаном диванчике, который скрипел под каждым движением, и ждал, когда меня позовут сдавать кровь из вены.
Столбняк же мне закатали ещё по горячим следам, сразу после переулка. А вот кровь на гепатиты и ВИЧ надо было выждать. Инкубационный период, все дела — раньше сдавать бессмысленно, результат ничего не покажет, только зря себя накрутишь. Я выждал, сколько положено, и вот дождался.
Медсестра, женщина лет сорока с усталыми глазами, перетянула мне руку жгутом, похлопала по локтевому сгибу.
— Кулачком поработайте. Вену найдём…
Я поработал кулачком. Игла вошла ровно, кровь пошла тёмная, тягучая, наполняя пробирку. Я смотрел на это без брезгливости и без страха. Только трезвое спокойствие внутри — риск был, да, но управляемый. Завтра я буду знать наверняка, и на этом история с ножом-бабочкой закроется окончательно.