Он немного помолчал.

— По оплате предложи всё грамотно, убедительно. Я хочу, чтоб он сам согласился и был доволен. Понял? Доволен. Чтобы у него даже мысли не возникло, что его куда-то тащат или к чему-то принуждают. Будем использовать стратегию добра.

— Понял.

— И обговори с ним график, чтобы по возможности сам старался приезжать, а не только сотрудники его.

Тагир положил трубку и ещё раз посмотрел на фотографию Дорохова из файлов Митрича. Иногда лучший способ узнать человека — просто дать ему возможность вращаться рядом и внимательно посмотреть, что он будет делать дальше.

Артём

С Мариной из ГАСЫ, как и планировал после её откровений я больше не встречался, да и не переписывался. А вот с Леной мы продолжили наше общение.

Мы не встречались, не были парой — в значении романтических историй из так популярных слезливых мелодрам нулевых. Мне это было не нужно — отношения бы отвлекали и обременяли. Прежде всего мои собственные цели и задачи, а уже потом всё остальное в оставшееся время. Что гармонично дополняло мои взгляды — Лена ничего не требовала, даже не намекала. Или, если сказать другими словами — она давала своё тепло и ласку для мужчины, для меня то есть, не требуя ничего взамен. Яркий пример достойной девушки, как оно и должно быть. Меня общение с ней не тяготило вообще никак главным образом потому, что с ней я не ощущал себя функцией, инструментом для закрытия хотелок, который постоянно виноват и постоянно кому-то что-то должен. В ней этого не было. Я ощущал себя уважаемым и ценным мужчиной.

«Да уж…» — подумал я, вспоминая тех одиноких озлобленных дам из две тысячи двадцатых, ненавидящих и обесценивающих мужчин. Дам, которые, ловко жонглируя словами, поучают кто такой «настоящий мужчина», а именно — удобный тюбик, обслуга.

Нет, что ни говори, тут, в две тысячи пятом всё было иначе. Тем более. с девушкой около двадцати.

В свою очередь и я ей старался проявлять ответную теплоту и доброту к Лене, чтобы наши встречи не сводились только к ночевкам у меня дома. Даже несмотря на то, что она вообще не возражала. В те дни, когда периодически встречались — гуляли на улице, ходили в кино, могли посидеть в какой-нибудь кафешке.

А один раз даже сходили в Тюменский драматический театр. Я аж сам офигел от такого поворота; но, вот что-то захотелось мне и я купил билеты. Давали булгаковскую «Зойкину квартиру». Спектакль оказался на удивление живым — местами смешным, местами грустным, про деньги, человеческие слабости, попытки устроиться в жизни получше и про то, как люди сами загоняют себя в ловушки собственных желаний. Без нравоучений и театрального надрыва, который я терпеть не мог.