Она села рядом, подойдя как-то незаметно. Слишком незаметно для человека с моей подготовкой. Видно да, хорошо отпустило.

— Катюш, если я разочаровался в людях, это ещё не значит, что полюбил и простил вас.

Она безразлично пожала плечами.

— Пойдём домой, Хуан? А?

Голос её был нежный, почти материнский. От него так и веяло заботой. Причём, она была искренняя, не играла и не фальшивила — я чувствовал.

— Что ты подразумеваешь под словом «дом»? — усмехнулся я.

— Базу, — коротко ответила она.

Я попытался засмеяться, но не получилось — из груди вырвался лишь слабенький хрип.

— Смотри, вон там, за деревьями, машина, — продолжила она. — В ней девчонки. Твои. Они ждут тебя, переживают. А вон там, — указала она в другую сторону, — ещё одна. Там не твои девчонки, но они тоже переживают. Искренне, Хуан, можешь поверить. Хотя не из твоего взвода. Понимаешь?

Молчание.

— Пойдём домой, малыш? Тебя ждёт семья. Самая настоящая, большая и любящая.

Я хотел съязвить, но желчь не шла, не хотела вырываться из моих уст. Вместо этого произнёс нечто, характеризующееся словом «бред» или «отмаз», как бы признавая её доводы насчет дома и семьи:

— Сколько людей в этой семье хотят меня удавить?

Катарина пожала плечами.

— Отношения в семьях редко бывают безоблачны. Бывает, и брат идёт на брата с кулаками, и сын отцу морду бьёт. Но это всё равно семья, Хуан, и это ты понимаешь.

Да, понимаю. И, чёрт возьми, мне это ОЧЕНЬ не нравится!

— Оставьте меня в покое! — сквозь зубы процедил я, давя в себе приступ бешенства. Берсерк, сидящий внутри, пытался найти дорогу на волю, и стоило больших сил её ему не дать. Разум понимал правоту её слов и не хотел спорить, видел бессмысленность этого, и только мой извечный товарищ, моё благословение и проклятие, оставался нонконформистом.

Дабы не сорваться, я вскочил и как можно быстрее помчался прочь отсюда. Куда-нибудь, как можно дальше, лишь бы не видеть и не слышать никого из ангелочков. Хоть за орбиту Эриды, хоть в пасть к дьяволу. Но подсознательно понимал, что это не поможет.

Сидящая на лавочке женщина улыбнулась. Довольно, но без превосходства. Тем временем иконка над её правым глазом замигала красным. Спустив ладонью козырёк, закрыв им оба глаза, она активировала связь.

— Лея интересуется, как дела у мальчишки, — бросили на том конце. Именно бросили, голос тяжёлый, недовольный, нервный. Она вновь улыбнулась — злить этих людей доставляло ей особое удовольствие.

— Передай, всё хорошо. Он ещё не готов, но нижняя критическая точка пройдена.

— Когда представишь хоть какой-то отчёт?