— ЧТО??? — отвисла моя челюсть. — Какая свадьба?

— Моя.

— Что значит, «моя»? Как это, «свадьба»?

— А как это вообще бывает, «свадьба»? — вспыхнули её глаза. — Вначале церемония в церкви. Потом банкет в ресторане. Потом… Потом брачная ночь, первая в новой жизни. Если хочешь назвать меня шлюхой — называй, мне всё равно. Но мне надо идти.

— Стой! — попытался я собрать мысли в кучу. — Но эти два дня?..

— Это был девичник. Там, внизу, когда ты подошёл. — Её всё больше и больше разбирало зло. Она буквально затряслась, сдерживаясь, чтобы не закричать и не заплакать. — Мой девичник перед свадьбой!

По её лицу всё-таки потекли слезы. М-да, приплыли.

— А твой жених?..

— Его зовут Карлос. Я говорила, он из эскадрона. Мне надо идти, Хуан! Меня ждут!

— Но зачем? Ты его не любишь! — почти крикнул я, понимая, что не просто теряю её, а СОВСЕМ теряю.

— Тебя это не касается, ясно?! — закричала она. — Он из эскадрона! И он защитит меня и мою семью! Что ты знаешь обо мне? Что ты вообще о жизни знаешь?

Я отрицательно покачал головой.

— Ничего.

Она вздохнула и опала, понимая, что последняя сценка была лишней.

— И что, этот твой Карлос тебя примет? — скривился я. — После всего случившегося? Прямо из-под меня?

— Это тоже не твоё дело! — снова вспыхнула она.

— Моё! Теперь уже моё, солнышко! Я не хочу оказаться в центре кровавой мести! — Я выдавил кривую усмешку и принялся искать глазами вещи. Таковых поблизости не обнаружилось.

— Ты здесь не при чём, — покачала она головой. — Это я пошла с тобой, мне он и будет мстить. Если будет. — После чего с силой швырнула туфлю, которую только что нашла, об пол.

— И за дело будет! Так мне и надо!.. — А затем заревела.

Мужчины не выносят вида плачущих женщин. Я — не исключение. Да, я провёл полгода в королевской обители амазонок, но, во-первых, это были амазонки, совсем не слабые духом женщины, а во-вторых, даже это не даёт иммунитета.

Я встал, накинул на себя простынь, ибо после слов о свадьбе чувствовал неловкость, подошёл и обнял её. Она попыталась вырываться, но я был непреклонен.

— Тихо! Тихо! Успокойся!..

Девушка послушалась, обмякла, уткнулась мне в грудь. Действительно, сопротивляться мне у неё не хватит силёнок, а после этих двух дней ни о каком насилии между нами речи быть не может. Мы — друзья, как минимум, и она это приняла. Слёзы устремились из её глаз мне в дружеское плечо обильным потоком, но с ними начали выходить и злость, и горечь, и отчаяние. Чего я и добивался.

Через несколько минут она успокоилась.

— Ты хороший.

Я молча гладил её волосы, не форсируя события. Чувствовал, она на пороге того, чтоб совершить главную ошибку своей жизни, но как помочь ей — не знал. Я — это всего лишь я, у меня своя судьба. А у неё — своя.