— Ты неплохая девушка, — усмехнулась хозяйка, сверкнув глазами, подводя итог своей речи. — Но я не хочу такую судьбу для своего сына. Он — не сеньор Серхио, он не выдержит такого.

— Но я не… — Изабелла почувствовала, что по щекам текут горячие влажные капли, а глаза щиплет.

— Ты — нет, — кивнула женщина. — Ты — не она, да. Но она, — сеньора указала пальцем в потолок, — она! И ты ничего не сможешь сделать против её воли.

— Я буду бороться! — воскликнула Бэль. По щекам текло два ручья. — Я смогу убедить, что Хуан — хороший! Чтобы она приняла его!

— Хорошо, допустим. Подчеркну, допустим, не факт, что она пойдёт у тебя на поводу. А как же аристократия? Как же эта гнилая прослойка общества, к которой вы принадлежите? Как они отнесутся к Хуану, и что за этим последует? Сможешь ли ты защитить его от них? Всех них?

Нет, не сможешь! — презрительно выплюнула сеньора Стефания. — Как бы ты его ни любила, на него, сына проститутки и быдло из быдл, начнётся охота. Травля. И какой бы он ни был талантливый, какой бы ни был одарённый, он не сможет ничего им доказать.

Его сотрут в порошок, ваше высочество. Уничтожат морально. Он будет драться, до последнего, поставит на кон всё, но проиграет, ибо у него изначально не будет шансов. Поверь, я знаю своего мальчика, знаю, что говорю. Это раздавит его. Он не сможет жить в унижении, подстроившись, как твой отец, Хуан не из таких. А значит…

Что «значит» сеньора Стефания не сказала. Но это и не требовалось.

— И всё это, — грустно выдавила она, — только если твоя мать его примет и защитит. Что, зная её, под большим вопросом.

Но и это ещё не всё. — Сеньора не закончила. — А что произойдет, если ты поддашься, поверишь сплетням, распускаемым знатью и оттолкнёшь его? Что с ним будет в этом случае?

А если ты его разлюбишь?

Пауза.

— У него не будет обратной дороги, пойми. Это один раз и навсегда. Как и у твоего отца. Но повторюсь, он — не сеньор Серхио, он так не сможет.

Вздох.

— Я — мать. Ты — мать будущая. Ты ведь станешь ею, рано или поздно. Так пойми меня правильно, как мать — мать. Я не против тебя. Я просто желаю добра своему ребёнку.

Не ищи его. Оставь в покое. Откажись. Если любишь.

— Ты понравилась ему, не буду скрывать, — оговорилась она. — Но есть вещи, которые выше нас, выше всего этого. Дай моему сыну жить своей жизнью, не калечь его. Оставь свой мир себе, а ему — его.

— Это всё, что я хочу сказать, ваше высочество, — закончила она. — Прости меня, если задела, но думаю, мы должны быть честны друг с другом, не так ли?

Бэль промолчала.

— Прощай.

— Прощайте, сеньора… — Она кивнула и встала. Не чувствуя ног добралась до двери, где её встретила бледная, как мел, Лана, которая и помогла обуться. Уже выходя, чувствуя взгляд сеньоры Стефании за спиной, она обернулась: