Я кивнул и покинул кабинет.

Сразу же позвонил в Заречье. Там мне сообщили, что Леонид Ильич в ЦК.

Вышел из приемной, быстро спустился по лестнице и, выскочив во внутренний дворик, прыгнул в копейку. Минуты через три я был уже на Старой площади. Вошел в третий подъезд здания ЦК, поднялся на второй этаж. В приемной толпился народ. Все говорили одновременно, часто звучала фамилия «Федорчук». Открыв дверь, вошел в кабинет. Леонид Ильич стоял с секретарями возле стола.

— А вот и Володя, — он кивнул, приветствуя меня. — Все, товарищи, работайте, работайте.

Секретари разошлись, покинув кабинет.

— Рассказывай, что там случилось у Андропова?

— Федорчук ворвался в его кабинет и направил на Вадима Николаевича пистолет. Успел выстрелить, но мне удалось его обезвредить. Тем не менее пуля попала в Рябенко. Генерал ранен, сейчас в Кремлевской больнице.

— А Федорчук что? Что он говорит? — Брежнев явно был шокирован. — Да как же Виталий так мог поступить? Боевой офицер, войну прошел! Я же ему как себе доверял! Все думал, ну хоть за Украину могу быть спокоен. А оно вон как вышло.

— Федорчук ревел зверем, находился в совершенно неадекватном психическом состоянии, — сообщил я. — После ему поставили успокоительное, насколько знаю.

— Как придет в себя, доложите. Я лично хочу с ним поговорить, — распорядился Леонид Ильич. — А сейчас поехали к Рябенко.

Прошли в комнату отдыха. Я помог Генсеку надеть пальто, подал каракулевую шапку. Прикрепленным в этот день был Григорьев. Борис Дмитриевич, мордвин по национальности, в отличии от нас с Мишей Солдатовым, был невысокого роста, но жилистый, резкий в движениях человек. Абсолютно немногословный, он умел сливаться с любой местностью, любой обстановкой. Вот уж если кого и можно было назвать тенью Генсека, так это Григорьева.

До Кремлевки кортеж Генсека доехал быстро. В больнице царила суматоха. Санитарки уже успели до блеска надраить полы. И без этого в Кремлевской больнице было всегда чисто, а сейчас все просто сверкало. Леонида Ильича встречал главный врач. Брежнев наскоро поздоровался и потребовал:

— Срочно проведите меня к Рябенко. Как он? В сознании?

— В порядке, насколько это возможно. Готовим к операции, — на бегу рапортовал главврач, Шелепин Андрей Владимирович.

— Рана серьезная? — в голосе Леонида Ильича звучало беспокойство.

— Хорошо, что кровь быстро остановили. Но снимки не радуют. Пуля застряла в кости. Тем не менее, можно сказать, что генералу Рябенко повезло. Еще полсантиметра — и зацепило бы важную артерию. Просто не успели бы довезти, истек бы кровью, — докладывал Шелепин.