В палате у постели Рябенко толпились врачи. Александр Яковлевич был в сознании, но выглядел очень бледным.

— Вот так-то, Леня, — слабо сказал Брежневу и попытался улыбнуться, — войну прошел — ни царапины, а тут в кабинете председателя КГБ пулю поймал. И от своего же, что обиднее всего.

— Ты, Саша, сейчас не разговаривай, — остановил его Леонид Ильич. — Сейчас пулю достанут, потом быстро на ноги встанешь. Ты только умирать не вздумай, у меня кроме тебя уже и друзей не осталось.

Я видел, что Брежнев был по-настоящему потрясен. На глаза Леонида Ильича навернулись слезы. Генсек в принципе был чересчур сентиментален. Хотя сейчас подобная реакция была вполне понятна. Я тоже переживал за генерала, который фактически дал Медведеву путевку в жизнь. Когда я в своей жизни, будучи Владимиром Гуляевым, служил в КГБ, мне такой наставник не встретился. Сейчас я понимал это, и понимал, насколько важна связь поколений. Особенно — в профессиональной сфере.

— Выздоравливай, Саша! — Брежнев наклонился, пожал Рябенко руку. — Ты мне очень нужен.

— Куда я денусь, — Рябенко слабо улыбнулся и, посмотрев на меня, тихо произнес:

— Спасибо, Володя!

— Да за что? Сами же натаскивали по оказанию первой помощи. Выздоравливайте!

Я тоже был взволнован. Рябенко уже стал мне близок. Пожалуй, единственный человек в моей новой «медведевской» реальности, которого могу назвать другом.

Вернувшись в Кремль, Леонид Ильич вызвал Андропова, Цинева и Цвигуна. Причем, пока разговаривал с Цвигуном, Юрий Владимирович и Георгий Карпович меряли шагами приемную. Я стоял снаружи, рядом с дверью, готовый войти в любой момент. Но был спокоен — Цвигун не тот человек, которого стоило опасаться. Да и Григорьев находился в комнате отдыха за кабинетом Брежнева.

Наконец, нас тоже пригласили в кабинет. Брежнев выглядел мрачнее тучи, густые брови сошлись в одну линию. Он начал совещание с вопроса:

— Как вы, Юрий Владимирович?

— Да я-то нормально, — ответил Андропов. — Спасибо Рябенко с Медведевым — очень быстро отреагировали. Профессионально. Я уже тут провел расследование, почему Федорчук прошел на Лубянку с оружием. Более того, вошел ко мне в кабинет с пистолетом. Все говорят, что он неадекватный, обыскивать себя не давал никогда. Пистолет сдавать отказывался, мотивируя тем, что это наградное оружие. Сейчас, конечно, ужесточим правила, введем досмотр. Порядок должен быть один для всех.

— Поздновато спохватились, — заметил Генсек.

— Лучше поздно, чем никогда, — с виноватым видом ответил Андропов.

— Ваше «поздно» едва не стоило жизни генералу Рябенко! — Леонид Ильич повысил голос. Я видел, что он едва сдерживается, чтобы не закричать, что бывало крайне редко.