— Я просто «расколол» твою болезнь, — благосклонно кивнул Тайрон. — Лишние энергии удалены, твоя жизненная древесина теперь чиста от гнили. Можешь валить сосны хоть до заката.
Марина Сергеевна всплеснула руками.— Золотой человек! Настоящий мужик! Исландец, дровосек, да еще и лечит! Катька, если ты его упустишь — я из тебя саму полено сделаю! Торстейн, а вы варенье крыжовниковое едите?
Когда мама, абсолютно счастливая и «заряженная» магией Бездны на десять лет вперед, наконец ушла, я бессильно сползла по двери.
Тайрон подошел ко мне, поигрывая мышцами.— Твоя матерь... в ней течет кровь воительницы, Катерина. Если бы она была в моем мире, она бы раскалывала черепа врагов своими сумками. Но скажи мне... почему ты назвала меня «дровосеком»? Это почетный титул великих палачей?
— Почти, Тайрон, — я обняла его за широкую талию. — Это человек, который делает жизнь проще. Раскалывает проблемы на дрова.
— Хм, — он хитро улыбнулся, подхватывая меня на руки. — Тогда позволь мне продолжить мою «стажировку». Кажется, в этой цитадели есть одна очень упрямая «древесина», которую мне не терпится... изучить поближе.
— Тайрон! — охнула я. — Колун ты мой ненаглядный...
И, судя по его взгляду, «ландшафтный дизайн» моей спальни обещал быть очень интенсивным.
Глава 9. Астральная ревность
Счастье в Бутово — штука хрупкая, как китайский тонометр. Стоило мне только расслабиться в объятиях моего исландского «колуна» и поверить, что жизнь наконец-то вошла в колею магического реализма, как в дверь снова постучали. Но на этот раз это был не властный стук мамы и не испуганный скрежет курьера. Это был вялый, претенциозный стук человека, который считает, что вселенная должна ему по праву рождения.
— Катя, я чувствую дисбаланс в твоем поле! — раздался за дверью гнусавый голос, от которого у меня мгновенно задергался глаз. — Я пришел за своими вещами и... за энергетическим долгом!
Артём. Мой бывший. Человек-катастрофа, который носил льняные штаны в минус двадцать, называл себя «магистром седьмого луча» и жил на мою зарплату, пока я не выставила его за дверь вместе с его коллекцией заплесневелых кристаллов.
Тайрон, который в этот момент лениво поглаживал моё бедро, замер. Его кожа мгновенно стала ледяной, а татуировки вспыхнули недобрым, мертвенно-бледным светом. Он медленно поднялся с дивана, и я услышала, как затрещал паркет под его ногами.
— Кто этот жалкий смертный, чья аура пахнет кислым молоком и дешевыми благовониями? — прорычал он. — Почему он говорит о твоем «поле», Катерина? Он смел касаться твоих энергий?