Над Останкино медленно рассеивались тучи, и над Москвой взошла луна. Она была ярко-фиолетовой, и мне это чертовски нравилось.
Глава 18. Пред лицом неба и бездны
После того как Останкинская башня превратилась в гигантский букет подсолнухов, а небо над Москвой приобрело стойкий фиолетовый оттенок, правительство наконец решило, что переговоры — это гораздо дешевле, чем восстановление реальности из пепла.
— Мы предлагаем вам полную амнистию, — полковник Морозов, теперь одетый в штатское, сидел напротив нас в «Азбуке Вкуса». Его правый глаз больше не светился — он просто выглядел уставшим. — Никаких уголовных дел за золото бездны, взлом Роскомнадзора или несанкционированную флористику. В обмен вы... ну, вы помогаете нам. Консультации по межпространственным вопросам. Если через ваш портал снова полезет какая-нибудь дрянь — вы её заталкиваете обратно.
Тайрон, который в этот момент пытался понять, зачем в сэндвиче нужны каперсы, поднял взгляд.— И вы признаете Катерину верховным источником этого сектора?— Мы признаем её «Советником по аномальным коммуникациям» с министерским окладом, — Морозов вздохнул. — Это максимум, что я смог выбить у премьера.
Я посмотрела на Тайрона. Тот кивнул.— Договорились, Морозов, но у меня есть одно условие. Нам нужно место для торжества. Самое высокое место в этом городе.
Свадьба на крыше небоскреба «Федерация» в Москва-Сити вошла в историю как событие, после которого слово «сюрреализм» официально признали устаревшим.
Я стояла перед огромным зеркальным алтарем в платье, которое Тайрон соткал из чистых лунных нитей и капель эфира. Оно мерцало, переливаясь от жемчужно-белого до глубокого фиолетового, и казалось, что я одета в саму ночную мглу.
Гости были под стать моменту. По левую сторону стояли мои подписчики-победители розыгрыша и мама. Марина Сергеевна, в шляпке с вуалью, в восторге хлопала по плечу Морозова:— Видите, полковник! А вы говорили — секта. Посмотрите, какой мужчина! Какой масштаб! Торстейн — золото, а не зять. И неважно, что у него татуировки светятся, зато не пьет!
По правую сторону толпились бесы в смокингах, которые периодически пытались украсть фужеры с шампанским, и несколько суккуб в вечерних платьях, от которых у оперативников ФСБ, стоявших в оцеплении, заметно потели ладони.
Тайрон стоял у алтаря в черном кителе, расшитом золотыми рунами. Он выглядел как бог, решивший на один вечер поиграть в аристократа. Когда я подошла к нему, он взял мои руки в свои, и по всему Сити прошла волна статического электричества, от которой у половины гостей встали дыбом волосы.