Он вышел из ванной, оставляя за собой мокрые следы. Я осталась стоять, вцепившись в раковину, и думала только об одном: если обычный поход в душ превратился в ЭТО, то поход в «Пятерочку» может закончиться объявлением мировой войны.
Или самой горячей ночью в истории этого района.
Глава 3. Скидки и жертвоприношения
— Если я не получу плоти в ближайший час, я начну потрошить того плешивого гуманоида за стеной, который уже три часа издает звуки, похожие на предсмертную агонию раненого вепря! — прорычал Тайрон, меряя шагами мою несчастную кухню.
«Гуманоид за стеной» — это был дядя Коля, который пытался петь в караоке «Рюмку водки на столе». Дядя Коля даже не подозревал, что его вокальные данные отделяет от расчленения только тонкая перегородка панельного дома и моё честное слово.
— Это не агония, это досуг, — вздохнула я, судорожно соображая, во что одеть это двухметровое бедствие. — И тебе нельзя никого потрошить. У нас за это дают путевку в места, где небо в клеточку, а друзья — в полосочку. Пойдем в «Пятерочку». Там плоти — завались. В нарезке, в вакууме и даже по акции.
Но была одна проблема... Выйти на улицу с Тайроном в его «парадных» штанах — это всё равно что вызвать наряд полиции с доставкой на дом. Пришлось порыться в шкафу. Единственное, что хоть как-то налезло на его плечи, — это моё оверсайз-худи размера XXL с надписью «I don’t need a prince, I need a coffee».
На Тайроне оно превратилось в обтягивающий кроп-топ, который едва доходил до середины его идеального пресса. Рукава трещали по швам при каждом движении, а капюшон он наотрез отказался надевать, заявив, что «воин не прячет свой лик от солнца, даже если оно такое жалкое». С его небрежной гривой темных волос и взглядом, обещающим геноцид, он выглядел как рок-звезда, которая только что вышла из трехмесячного запоя и немедленно решила устроить дебош.
— Идем, — я схватила его за локоть, — и помни: если кто-то на тебя посмотрит — это не вызов на дуэль, это вежливость. Если кто-то толкнет — это не попытка покушения, это теснота.
— Теснота порождает ярость, Катерина, — мрачно заметил он, сгибая руку так, что шов на худи жалобно хрустнул. — Но я буду сдержан, пока не увижу врага...
«Пятерочка» встретила нас привычным писком касс и запахом подгнивающего лука. Тайрон вошел в торговый зал так, будто это был тронный зал его заклятого врага. Люди инстинктивно расступались. Баба Зоя с тележкой, полной кефира, перекрестилась, а местный охранник, обычно дерзкий со школьниками, внезапно очень увлеченно начал изучать состав паштета.