Но затем замок сдался. Так же, как и все остальные, за которые брался Максим. Он гордо выпятил грудь, поднял подбородок, а затем негромко сказал:

— Заходите, пожалуйста.

— Большое спасибо, — поклонился я, нацепил перчатки и проследовал внутрь.

Квартира оказалась двухкомнатной и холостяцкой. Никаких детей здесь отродясь не было, да и женщины сюда не заглядывали лет сто пятьдесят — пыль, разбросанные вещи, причём многие из них валялись так уже очень давно (у меня взгляд намётан).

Осмотр мы начали с кухни, однако там ничего интересного не обнаружилось. Кухня как кухня, только гора немытой посуды в раковине, и в холодильнике лишь то, что можно приготовить на скорую руку, и что может храниться долго. Однако, судя по запаху, уже успела протухнуть даже копчёная колбаса.

С кухни мы пошли на балкон — там стоял шкаф, а в нём — ряды пробирок и прозрачных ёмкостей с неизвестным содержимым. Ага, уже любопытнее. Правда, криминала здесь не было никакого — подумаешь, пробирки и склянки. Занимается человек химией на досуге.

Ванная, туалет — тоже ничего, как и в небольшой кладовке. В ближайшей к нам комнате Митя спал — разложенный диван, журнальный столик, на нём пачки чипсов и пустые пивные бутылки. В шкафах — тоже ничего.

Зато в третьей… Из огромного шкафа на роликовых ножках выезжал столик с целым химическим арсеналом — колбами, мензурками, пробирками, приборами для нагревания… В другом шкафу — тоже запасы химических ингредиентов, и то же самое в тумбочке. Не знаю, зачем он все это убирал. Какой смысл прятать. Если кто придёт с обыском, то найдёт непременно. Ну да в чужие мозги не заглянешь.

Остались ли какие-то вопросы? Наверное, нет. Занимается чем-то Митя на дому, да ещё и неуклюже прячет свою работу. Но всё ли мы нашли?

Я решил воспользоваться «даром» — вдруг поможет отыскать что-то интересное, и не ошибся. Помог, да ещё как.

Что-то мрачно светилось на книжной полке, спрятанное за корешками обложек. Я осторожно вынул книги — все, как одна большие, высокие — и обнаружил за ними тяжёлую деревянную коробку.

В ней лежала отрезанная голова гомункула. Мёртвая, высушенная временем. Давно она здесь. Череп вскрыт — Мите было интересно, как устроены мозги существа. Кое-где виднелись тоненькие электроды — их вставляли в череп, и некоторые забыли убрать.

Вот теперь нет вопросов никаких. Совсем нет. С запасом.

— Что это? — спросил Максим, с ужасом всматриваясь в содержимое коробки. — Гомункул?

— Не он сам, — попытался иронизировать я, — а всего лишь его голова.

— Только его самого ещё не хватало, — пробормотал Максим. — Дикого и злого. Что с ним тогда делать?